Девочка из глубинки Том 2 - Слава Доронина

он воспринимает такое в штыки, а зря. Объяснение, почему ваш мальчик на свет появился с таким трудом и почему сейчас так быстро идет на поправку, у меня есть. Тебя я, выходит, не зря пометила. Вот как сложилось…

— О чем вы? — я напрягаюсь, наморщив лоб.

— О том, что ребенок у вас особенный. С силой. С рождения, — значимо произносит Степанида.

— Ничего не понимаю… — бормочу я, ощущая холодок тревоги.

— Ну что тут непонятного? — успокаивающе продолжает она. — Он не просто так появился. Тебе эту силу придется в нем развивать. Сначала в себе, потом и в нем. Процесс небыстрый, да и то если он сам этого захочет и почувствует. Уж ты мне поверь, он сам по себе будет сильный, особенный. Все не просто так.

Отчасти понимаю Демьяна: слышать подобное про своего ребенка, которого едва не потеряла, звучит бредом и даже пугает. Сердце неприятно екает от ее слов. Еще и я чему-то учить должна, когда сама ничегошеньки не знаю и не умею...

— Не хочу… То есть мы с Демьяном не хотим…

— А кто это определяет, кому и с какой миссией родиться? — горячится бабушка. — Думаешь, я хотела такого удела? Но это хорошо, Мишенька. Очень хорошо. Про таких часто говорят: в рубашке родился. И людям помогать не так уж плохо, правда ведь?

У меня другое мнение на этот счет.

— Вы… вы только с Демьяном об этом поменьше говорите, ладно? — прошу я, пытаясь прийти в себя после услышанного.

— Разберемся, разберемся, — миролюбиво соглашается Степанида. — Покажи-ка мне его еще раз.

Как назло, в эту же секунду Арсений, словно почувствовав, что говорят именно о нем, просыпается и недовольно хнычет.

— Ой, иди, иди, покорми сына, — сразу говорит бабушка. — Как же жду, когда Демьян привезет вас в Москву.

— И даже в Ижевск больше не собираетесь?

— Пока тебе помощь моя необходима будет, а она наверняка понадобится, то какой Ижевск, Миша?

Честно говоря, я тоже не могу дождаться нашего возвращения. Но вслух этого не произношу. Тепло прощаюсь со Степанидой, и кладу трубку.

Демьян обещал прилететь уже вот-вот и остаться с нами до самой выписки.

Но в день, когда он должен был появиться в палате, от него приходит лишь сообщение: «У меня накладки, задержался в Москве. Как надолго, не знаю».

Я разочарованно перечитываю текст, затем пытаюсь дозвониться до него, но Сколар не отвечает. Таня тоже ничего внятного по этому поводу не говорит. Я хоть и стараюсь себя не накручивать преждевременно, но где-то в глубине души поднимается тревога и страх, что все снова может пойти как-то не так...

39 глава

Демьян

«Мне очень важно, что у Арса есть папа. Пожалуйста, береги себя».

Эти строчки из сообщения Мишель я читаю в тот момент, когда меня наконец отпускают после сорока восьми часов задержания. Прямо в аэропорту, перед самым вылетом, меня скрутили люди в форме и увезли на допрос, а теперь вот неожиданно выпустили, без объяснений и извинений.

На телефоне десятки пропущенных. Несколько от самой Мишель, пара сообщений и куча звонков от бабули, даже Саида отметилась. От Тани всего один пропущенный, но ей я успел набрать еще из участка, когда разрешили сделать звонок. Она сразу подключила Ерохина, чтобы вытащить меня.

Первым делом перезваниваю бабуле, убеждаюсь, что с ней все в порядке, и, в свою очередь, заверяю, что со мной тоже все хорошо. Выслушав напутствия, тревожные вздохи и упреки за седые волосы, которые я ей наверняка добавил, наконец отключаюсь и сразу же набираю Мишель по видеосвязи.

Понимаю, что вид у меня не первой свежести, но ей переживать нельзя. Только-только все более-менее стабилизировалось, нервяк ушел. И вот, пожалуйста.

На экране сразу появляется ее встревоженное лицо.

— Демьян… Ты в порядке? — голос у нее дрожит, глаза блестят от собирающейся влаги.

— Как видишь, живой и относительно невредимый, — пытаюсь улыбнуться.

На самом деле у меня трещит голова, в висках пульсирует, и спать хочется так, что с трудом держусь на ногах.

— Вижу… Что случилось? Какие-то неприятности? Из-за меня? Из-за наследства? — торопливо спрашивает она.

— Успокойся. Это не связано с тобой, честно. Возникли кое-какие вопросы по работе, я их улажу и приеду.

И впрямь выдались тяжелые двое суток.

— А почему ты не отвечал? Ты в Москве ведь? — продолжает она допрос с таким видом, будто сама сейчас сотрудник следственного отдела.

— В Москве. Все это время, можно сказать, провел в «офисе». Сейчас еду домой хотя бы чуть-чуть поспать. Ты не волнуйся, скоро буду рядом, ладно?

— Ладно… — отвечает она неуверенно.

— Давай-ка лучше покажи мне нашего сына, — предлагаю, зная беспроигрышный способ переключить ее внимание.

Мишель на секунду колеблется, но переводит камеру. На экране появляется сверток с крохотным розовощеким личиком.

Сердце пропускает удар. Маленький Арс спит, чуть подрагивая губами во сне, и по-детски надувает намечающиеся щеки.

— Как он там? Все в порядке? — спрашиваю я, не отрывая от экрана взгляда.

— Да, все хорошо, — улыбается Мишель, снова показывая себя. В глазах у нее на миг проступает облегчение. — И… нас послезавтра выписывают. — Она замолкает на секунду, потом спрашивает несмело: — Ты же… приедешь?

— Конечно приеду. Даже не сомневайся, — твердо отвечаю я.

Хотя в действительности уверенности пока немного. Чертова пушка выстрелила в самый неподходящий момент.

— Точно? — Мишель внимательно всматривается в мое лицо.

— Миш, да. Правда. Не переживай за меня.

Она кивает, выдыхая, но вдруг задает еще один вопрос:

— А Май? Он ведь жив?

С трудом сдерживаюсь, чтобы спокойно ответить.

— Жив, — отвечаю после паузы. — Правда, уже без денег и без репутации.

Почти как и я, печально усмехаюсь про себя. Вот она, обратная сторона больших денег и возможностей. Взбираться на пьедестал трудно, а упасть с него можно в любой момент. Особенно если совершаешь ошибки, от которых мог бы себя уберечь, но в погоне за прибылью включается азарт. А он редко заканчивается чем-то хорошим.

— Ладно… Главное, что ты целый, — тихо говорит Мишель. — Позвонишь вечером?

— Обязательно, — киваю я. — Все, мне пора. Скоро увидимся.

Экран гаснет. Я опускаю телефон и на мгновение зажмуриваюсь, собирая мысли