Бывший. Мы будем счастливы без тебя - Даша Черничная

Глава 47

Катя

Бабушка с ласковой улыбкой бросает на меня теплый взгляд.

— Ты чего, бабуль?

— Да вот, смотрю, как ты светишься, внучка.

— Перестань, — краснею.

— А я тебе говорю: как вернулась с прогулки, так и светишься.

— Мы с Тимуром поговорили обо всем.

— Как важно быть честными друг с другом, да?

— Да, — улыбаюсь, и вправду счастливая донельзя.

Отпуск подошел к концу, и последние его дни были самыми безмятежными. Много времени мы проводили втроем. Тимур пытался утянуть меня к себе в дом, но мне было неловко, и я не смогла уйти к нему.

Неделя пролетела незаметно, и вот мы укладываем вещи в машину Тимура. Отпустить нас с Надей на поезде он категорически отказался.

В дороге проводим больше суток, на ночь останавливаемся в отеле.

Первым делом, едва мы возвращаемся домой, Надя просится к бабушке с дедушкой.

— Мам, а можно я останусь у них с ночевкой?

— Давай так: если у бабушки с дедушкой не будет других планов, то ты останешься у них?

— Ура!

Мама и Ярослав встречают нас как долгожданных гостей. Мама украдкой поглядывает на меня, улыбается, а я не могу сдержать ответной улыбки.

Невольно вспоминаю отца. Я бы очень хотела, чтобы он встретил хорошую женщину и нашел с ней свое счастье. Он достаточно страдал и понял свои ошибки, раскаялся.

Маму ему не вернуть. Столько лет прошло, а она светится от счастья рядом с Ярославом, как в самый первый день, когда я увидела их вместе.

Пока мы разговариваем с мамой, Тимур отходит ответить на звонок, а когда возвращается, говорит:

— Катя, меня попросили приехать в офис. Я отвезу тебя домой и отъеду.

— Да, конечно, — смущенно смотрю на Тимура.

Когда он отходит к отцу, мама дергает меня:

— Что между вами происходит?

Не могу молчать, и держать свое счастье в узде я тоже не в состоянии, поэтому выпаливаю как на духу:

— Тимур предложил мне жить вместе.

— Вот так сразу? — мама ахает.

А я понимаю, что нет, не сразу. Мы шли к этому шесть лет. Не слишком ли долго для того, чтобы откладывать еще на несколько лет?

— И я согласилась, — продолжаю, не отвечая на ее вопрос.

— Боже, дети, вы сведете нас с ума, — мама смеется по-доброму, но потом добавляет уже серьезнее: — Катя, ты уверена, что все окончательно выяснила отношения с Филиппом? Я очень боюсь, вдруг он может сделать тебе что-то плохое. Он, знаешь, не нравился мне никогда, и я уверена, от него жди беды.

— Мам, ну во-первых, я буду с Тимуром. А во-вторых, в отношениях с Филиппом поставлена точка, — и добавляю, вспоминая, как он напал на меня: — Жирная.

— Что ж, очень надеюсь, что так и есть, — мама проводит рукой по моим волосам, а я обнимаю ее.

Тимур отвозит меня домой, спешно прощается, объясняя, что ему срочно нужно отчитаться о проекте, над которым он работал всю эту неделю, пока мы жили у бабушки.

Я прохожу в квартиру и принимаюсь разбирать вещи, что-то сразу же отправляю в стирку, делаю легкую уборку.

Когда темнеет, в дверь звонят. Иду открывать, поворачиваю ключ в замке, но не успеваю и пикнуть, потому что ураган по имени Тимур сносит меня и прижимает к стене, жадно зацеловывает.

— Как же я мечтал об этом, — хрипло произносит.

Он тут же закидывает мои ноги на себя, поднимая меня за бедра, а я с готовностью обхватываю его за плечи.

Тимур передвигается по моей квартире, не разрывая поцелуй и не отвлекаясь ни на что. Опускает меня на кровать, зацеловывает лицо, направляясь по шее ниже до самой груди.

Снимает с меня одежду поспешно, будто и вправду боится опоздать.

Куртка его осталась его в коридоре; я тяну вверх футболку, а когда освобождаю Тимура от нее, кладу руку ему на грудь, исполосованную шрамами.

Замираем. Он напрягается.

Я поглаживаю их и поднимаю взгляд, говорю тихо, но уверенно:

— Я люблю тебя.

Черты его лица становятся мягче, он забирает мою руку, подносит ее к губам, целуя каждый пальчик и опускаясь ниже к запястью.

Одежда летит на пол, а мы с Тимуром отдаемся друг другу без остатка. Так, будто завтра может настать конец света.

Целуем друг друга, касаемся, ласкаем со всем страстностью, на которую только способны.

Невольно простреливает воспоминание о близости с Филиппом.

Боже, какой дурой я была. Ведь я бы никогда не стала бы с ним счастливой. Играла не свою роль, пытаясь убедить себя и окружающих в том, что так правильно.

Любить больно, но жить с нелюбимым больнее во сто крат.

Тимур дарит мне столько нежности, что я тону в ней. И как я жила без него столько нет? И ведь не жила вовсе — так, существовала.

Это плохо — быть настолько зависимой от человека?

Плохо любить так сильно? Если кажется, будто рядом с ним и не дышишь вовсе?

Когда за окном окончательно темнеет, а на город опускается ночь, мы с Тимуром по-прежнему не можем покинуть постель.

Я вожу пальцами по его груди и на каждом шраме оставляю поцелуй. Не могу насытиться, мне мало. Мне катастрофически мало.

— Расскажешь, откуда они у тебя? — спрашиваю осторожно. — Ты обещал рассказать.

Кладу руку ему на грудь и опираюсь подбородком о нее, заглядывая Тимуру в глаза.

Он не хочет говорить — это видно. Но мне важно знать.

— В тебя стреляли?

— Скорее в то место, где мы работали, — отвечает неохотно. В нашу базу прилетело несколько снарядов, начался пожар, на мне загорелась одежда. Меня вывели, обработали ожоги. Какое-то время я провалялся в больнице, но потом вернулся к работе. В общем-то, это все.

— Как давно это было? Шрамы не выглядят свежими.

— Три года назад.

— А пил ты потому что?..

— Накрыло. Посттравматический шок. В последний год со мной не было этого, но какого-то черта я сорвался тут.

— Я боюсь за тебя, — хмурюсь.

Мне не хочется, чтобы