Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина. Том 2 - Селина Катрин

и хотела. Тихо, чисто, стерильно… но всё равно как-то неуютно до дрожи. Вот ведь странно: те же стены, те же панели, тот же запах дезинфектора, что и в «Фокс Клиникс», — а ощущение другое. В «Фокс» я чувствовала жизнь, движение, смысл. Здесь же — мёртвую идеальность, будто сами помещения боятся испачкаться чужим присутствием.

Третий этаж встретил меня блестящими полами и очень знакомым длинным коридором. Здесь располагались камеры, внутрь которых так не хотелось смотреть, и ординаторская. Я зашла в последнюю. Только-только проснувшийся сонный медбрат в перекошенной футболке ойкнул, чуть не свалился с выдвижной кровати и со словами «сейчас позову старшего» бросился на выход.

Я хмыкнула. Ни халат не надел, ни шапочку… Нет, понятное дело, что операций сейчас здесь не проводится, но форма — это форма. Её нужно носить.

«Закрыть бы это заведение и распустить оставшийся персонал поскорее», — в который раз за день всплыла одна и та же мысль в голове. Увы, из семнадцати пациентов в этом центре на сегодня мы смогли помочь лишь четырём. Ещё тринадцать находятся под строгим контролем, и пока их не вылечить, центр закрывать нельзя.

На столе в ординаторской лежали стопки документов. Рука сама потянулась к той, на которой была прикреплена записка на пластели, выведенная рукой Оливера: «Спросить совета у Тери».

«Нелли Лиор, 9 лет, по рождению эльтонийка, но присутствуют ярко выраженные миттарские корни: пигментация на коже сапфирового цвета, перепонки на пальцах ног…»

Я вздрогнула. Совсем как моя Лея, столько же лет, тоже эльтонийка-смесок. И эта девочка заинтересовала Зерракса, судя по всему, из-за необычной внешности.

Я отогнала мысли о том, что случилось бы, попади Лея в его «зоопарк», и продолжила чтение:

«Предварительный диагноз: системная деградация нейронных связей вследствие некорректного вживления крыльев».

Я перечитала. Чего-чего? Откуда Кракен их только нашёл?! На территории Федерации нет ни одной крылатой расы! Я вообще о таких гуманоидах не слышала!

Но в документах было так и написано: «крыльев».

«Поведение стабильное, но отмечены эпизоды потери сознания при стандартном составе атмосферы. Пациентка просит воду, отказывается есть сухую пищу — употребляет только пюреобразную. Стремительно падает вес, из-за чего установлены дополнительные капельницы с глюкозой. Вопрос к Тери: крылья давно приросли к костной системе и являются теперь полноценной частью организма. Оставлять их или удалять полностью?»

Я покачала головой и полистала стопку документов.

Ранее шли выписки о состоянии здоровья, что ела девочка, как себя чувствовала. Семь месяцев назад она переболела каким-то гриппом, и с тех пор начались отклонения от типичного поведения. Что удивительно — крылья этот изверг Кракен пришил Нелли ещё три года назад, а частая потеря сознания начала появляться только последние два месяца, агрессия — неделю назад.

Несколько страниц, так как были напечатаны на пластелях, оказались нечитаемыми. Кто-то положил документы рядом с горячим — и пластик потёк. Я раздражённо выкинула эти пластели из общей стопки. Швархи Оливера задери! Неужели тут порядок навести не мог? И почему не выяснил, чьи крылья и откуда они взялись?

Я полистала ещё, посмотрела на список лекарств, пытаясь понять, не побочка ли это, как позади внезапно раздался женский голос:

— Госпожа Зерракс, здравствуйте. Извините, что я заставила вас долго ждать. Меня зовут Аманда Зил’Таар, и я сейчас здесь главная.

Я обернулась — и невольно прищурилась от резкого контраста.

В отличие от встреченных уборщицы и медбрата, Аманда Зил’Таар выглядела безукоризненно. С прямой осанкой, в бледно-голубом халате и высокой — даже слишком — шапочке, под которую убраны все волосы. Форма сидела на ней как влитая: халат без единой складки, под ним серый комбинезон, идеально подогнанный под фигуру. На лбу — тонкий шрам, почти декоративный, будто оставленный намеренно. Цвет глаз — зелёный с классическими круглыми зрачками, цвет кожи — бежевый, на руках никаких перепонок, как и на шее жабр. Хвоста тоже не имелось. На вид — чистокровный человек, но на Тур-Рине не принято спрашивать, что намешано в родословной.

И вроде бы всё на женщине выглядело правильным, но мозг отчаянно за что-то цеплялся. Хотя, может быть, это просто усталость от накопившегося стресса?

— Аманда, — повторно представилась док чуть мягче, протягивая руку. — А вы и есть Эстери Зерракс, о выдающихся способностях которой господин Оливер прожужжал мне все уши.

Последнее предложение она произнесла утвердительно.

Зил’Таар… Почему звучит так знакомо? Возможно, потому что Оливер упоминал её? Ох, кого он только не упоминал за последние три месяца…

— Прошу, обращайтесь ко мне «Эстери Фокс» или просто «Эстери». Я не стала брать фамилию покойного мужа.

— Да? — На миг рука, которую я сжимала, дёрнулась. Тёмные брови Аманды поползли наверх, под линию медицинской шапочки. — А почему? То есть… я хочу сказать, неужели вы не любили мужа и не хотели себе что-то взять от него на память?

«У-у-у… неужели это старая гвардия Кракена? Просила же Оливера проверить доков в первую очередь и уволить самых преданных! Ладно. Быстрее вылечу пациентов, быстрее всё здесь распущу к шварховой матери».

— А вы уверены, что вправе мне задавать такие вопросы? — ответила я спокойно, но в голосе прозвучала сталь. Так разговаривала Кровавая Тери. — Поверьте, от Хавьера мне и так осталось достаточно на память. Его долги, эта лаборатории и очень… своеобразное наследие. Но я прилетела сюда с основного континента не ради того, чтобы осуждать мою личную жизнь.

— Простите, я не хотела задеть, — ровно произнесла Аманда. — Просто здесь всё ещё… напоминает о нём. Мы столько работали на Хавьера Зерракса, и я до сих пор не могу поверить, что он мёртв.

— А вы поверьте.

Этот диалог мне нравился всё меньше и меньше. Как вернусь в «Фокс Клиникс», первым делом запрошу документы по этой Аманде и поставлю Сирилу задачу уволить её максимально быстро и бесшумно. Не нравятся мне такие гуманоиды.

И чтобы вернуть диалог в нужное мне русло, добавила:

— Мой ведущий нейрохирург, которому я поручила заняться местными пациентами в первую очередь, сообщил, что начались серьёзные проблемы у одного из них. Кажется, это Нелли Лиор, я правильно поняла?

— О, да. — Аманда отмерла и наконец превратилась из безукоризненного дока-дежурного в чуть более живого гуманоида. — В последнюю неделю образец-9 стал кидаться на сотрудников, которые ей приносили еду, и кричать… Мы не понимаем, в чём дело. Пойдёмте, я покажу.

«Образец-9. Какой ужас, они всё ещё называют несчастных пациентов по номерам, словно это заключённые». Меня