Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина. Том 2 - Селина Катрин

Я стояла, не в силах отвести взгляд, и впервые за долгое время по-настоящему ощутила страх.

Не перед Амандой.

Перед тем, что из неё сотворили.

— Что… что это Кракен сделал с тобой? — выдохнула я, чувствуя, как тело становится тяжёлым от накатившего шока. — Почему ты молчала?! Можно же помочь…

Честно говоря, я и сама не верила в то, что говорила. Такие операции необратимы.

Однако Аманда лишь выше подняла подбородок и усмехнулась.

— Не он это сделал со мной, а сама я молила его об этом! О подарке. И вот. — Она взмахнула рукой, указывая на голову. — Он подарил мне лучшее, что можно вообразить. Он сделал меня достойной его.

— Достойной? — переспросила я, чувствуя сухость во рту.

Мысли путались. Ноги будто налились свинцом, пальцы стали неповоротливыми. Скальпель выпал на пол, но я почему-то даже не задумалась, от чего такое происходит. Лишь очень-очень запоздало где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что с помощью резонаторов можно ещё и воздействовать на других гуманоидов. На Цварге это запрещено, но то Цварг, а это Тур-Рин…

— Да, достойной! Мы вместе придумывали, какие гибриды возможны, я была его ведущим доком… Ты вообще представляешь, насколько сложно было найти донора резонаторов, от которого я пережила бы пересадку?!

О, я представляла…

Они убили цварга ради этих резонаторов. И, возможно, не одного.

— Я должна была стать его королевой! — тем временем закричала Аманда с безумной улыбкой. — Хавьер знал, кто я на самом деле! Он видел во мне не ассистента, не служку — равную. Я любила его. А ты… — Она наклонила голову, и рога блеснули в холодном свете. Красивое женское лицо перекосило от ярости: — Ты уничтожила Хавьера.

— Он был чудовищем.

— Он был Творцом! Ты настолько глупа, что даже не понимала этого! — с фанатичным блеском в глазах заявила Аманда.

С каждым словом усталость нарастала. Воздух в лёгких густел, будто пропитался чем-то липким. Я с трудом удерживала равновесие, хватаясь за край кушетки.

— Что ты со мной сделала? — пробормотала я, пытаясь сфокусировать зрение. Всё расплывалось.

Внезапно где-то под боком пошевелилась Нелли и тихо-тихо произнесла:

— Ловушка.

Оказывается, всё это время она шевелила губами и говорила не «больно», а «ловушка»!  Я мысленно застонала. Ну да, другое здание, изоляция от всего центра… Понимание проступило так чётко на лице, что Аманда вновь оскалилась.

— Немного эмпатического контроля. Хавьер научил меня управлять эмоциональными потоками. Ты не представляешь, сколько силы можно вытянуть из гуманоида, если заставить его чувствовать слишком сильно. Страх, гнев, вина… Как же это вкусно.

Она подошла ближе и протянула руку, почти ласково коснувшись моей щеки. Прикосновение обожгло.

— Я была его Светилом, его Музой, а затем пришла ты из ниоткуда и забрала у меня всё. — Её голос с каждым словом крепчал, становился звонче, резче. — Его уважение, его восторг, его интерес к зоопарку. Он больше не нуждался во мне. А ты — никчёмная самозванка с лицом спасительницы, с руками убийцы — забрала у меня всё! Всё! Ты даже зоопарк начала распускать! Ты растранжирила его наследство! Я пыталась отомстить тебе, и наконец-то сегодня у меня получится!

Она зло рассмеялась. До меня же очень запоздало дошло, в какую историю я вляпалась. Мы настолько далеко от ординаторской, что даже если я и смогу закричать — никто не услышит. Поднять скальпель — нет сил. Каждое малейшее движение давалось с трудом. Пальцы не слушались, ноги — ватные, голова кружится, и всё вокруг поплыло, как в аквариуме с мутной водой.  Я медленно оседала на холодную плитку пола. Эта дрянь что-то сделала с моим телом, и я ощущала, что оно весит как гравиплатформа.

Нелли — тихая девочка за моей спиной — была приманкой. Всё: фиксация, изолятор, «агрессия» — спектакль, поставленный этой сумасшедшей. Жизненные показатели в норме, хотя она едва дышала… Конечно. Эмпатическое воздействие, подавление воли — всё в пределах цваргских техник, запрещённых на всех планетах Федерации.

Оливер, как же ты меня подставил!

Я прикрыла глаза на миг и осознала, что Оливер тоже жертва. Я так удивлялась, почему он мямлил и чётко не сказал вслух, что произошло с Нелли, почему не предупредил, что девочку изолировали аж в другое здание… Вспомнилось и другое: после первого посещения Мордиса он требовал буквально с пеной у рта сократить весь персонал, а неделей позднее спокойно сказал «всё в порядке». Похоже, Аманда взялась за его обработку ещё тогда… Мягко, постепенно, чтобы он и сам не понял воздействия на себя. Эстери, дура тут только ты!

Что бы ни задумала эта ненормальная, умирать отчаянно не хотелось. У изголовья кровати Нелли находилась кнопка экстренного вызова. Если как-то доползти, нажать, то есть шанс, что кто-то прибежит из ординаторской… Не все же здесь полностью подчинены воле Аманды, да и быть такого не может. Если я хоть что-то понимаю в цваргах, то они могут внушить пару мыслей, да и всё. Так-то нужен постоянный контакт, как минимум визуальный, чтобы контролировать жертву. Добраться бы до кнопки… Но как?

Аманда ревновала меня к ублюдку Кракену. До безумия, до дрожи в голосе, до этой едкой смеси ненависти и обожания, которая превращает человека в фанатика. Для неё Хавьер был не просто наставником или возлюбленным. Он был смыслом. Богом. Центром её изломанного мира, вокруг которого вращалась каждая мысль.

Я видела это в каждом движении, в том, как она с придыханием произносила его имя — с благоговейной дрожью, с тем самым оттенком одержимости, которую в медицине называют «аффективной зависимостью». Она не злилась на Хавьера за то, что он предпочёл меня. Она ненавидела меня за то, что я смогла быть рядом, пока она оставалась тенью.

Я собрала всю оставшуюся волю в кулак. Не нужно было угрожать, бежать или искать выход. Всё, что требовалось, — ткнуть её ровно в ту боль, что пожирала изнутри. Дать надежду. Пусть фальшивую, зато убедительную. Если Аманда ревновала Творца до потери разума, то пусть поверит, что он жив. Пусть поверит, что её час настал.

Я заставила себя выпрямиться, приподняла подбородок и выдохнула, словно собиралась сказать нечто очевидное, но болезненное.

— Аманда… — тихо, почти сочувственно. — Ты ведь правда думаешь, что Хавьер умер?

Её лицо дрогнуло, а в глазах на миг мелькнула тень