Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина. Том 2 - Селина Катрин

раздражать, злить, ставить на место одним взглядом… и при этом заставлял сердце сжиматься, будто от нехватки воздуха. Странно, что сейчас, задыхаясь от дыма, я вспоминаю именно его дыхание. Его руки. Его тепло.

Когда-то я думала, что это ненависть. Но ведь ненависть не делает так больно, верно? Когда ненавидишь, не хочешь увидеться в последний раз. Не ищешь его профиль в толпе, не вслушиваешься в чужие голоса, не ждёшь, что вот-вот раздастся его — низкий, с лёгкой хрипотцой и опасно близкий голос:

— Тери!

Вокруг плясало пламя на разбитых стёклах, а мне всё чудился и чудился его голос.

— Тери, вот ты где! Почему не отвечаешь?!

Чьи-то сильные руки откинули простыню, и сквозь густой, разъедающий слизистую дым показался рогатый силуэт. Два прохладных пальца легли мне на шею, чтобы прощупать пульс, но тут уже я закашлялась и прохрипела:

— Жива. Унеси меня отсюда.

Монфлёру не надо было повторять дважды. Миг — и меня подняли как пушинку в воздух. Кассиан хотел откинуть простыню, но стоило испугаться, что я не выживу без неё, как он тут же укутал меня целиком с головой.

Я больше ничего не видела — только ослепительный свет, пробивающийся сквозь ткань, и горячий воздух, обжигающий лёгкие. Но ощущала его — сильного, уверенного. Когда вокруг рушился мир, он всё равно не отпускал. Моё тело прижималось к нему, и сквозь гарь, пепел и смерть вдруг пробился знакомый аромат — терпкий, хвойно-древесный и до боли родной. Запах, от которого я сходила с ума, но упрямо притворялась равнодушной.

Гул, треск, падение балок где-то рядом — всё стало далеким и неважным. Я сконцентрировалась на его дыхании у моего виска — ровном и сосредоточенном. Сердце Кассиана билось прямо у моего уха быстро и громко, и в какой-то миг я почти поверила, что всё будет хорошо, как мне сказали:

— Держись крепко, тут узко, немного потрясёт.

Я вцепилась в плечи Кассиана изо всех сил, меня тряхануло, что-то болезненно задело по ноге, а затем…

— Всё, выбрались!

А ещё несколькими секундами позднее меня положили на что-то мягкое, откинули простыню (зрение всё ещё расплывалось, и сложно было понять, где я) и приложили кислородную маску к лицу:

— Дыши! Ну же, давай! Тери, прекращай играть в эти игры слабой и беспомощной женщины…

Это я-то слабая и беспомощная?!

Нет, определенно, этот цварг напрашивается…

Но ответить ничего не получилось — только глубоко вдохнуть, а затем ещё и ещё. Боже, как же приятно дышать кислородом!

Каждая клетка, будто опьянённая, впитывала его жадно, как воду после засухи! Голова кружилась, лёгкие горели — но уже от жизни, а не от огня. Никогда ещё воздух не казался таким сладким! Я жадно вдыхала и выдыхала, дрожащими пальцами вцепившись в мужской рукав. Зрение постепенно возвращалось.

Мы сидели на заднем сиденье какого-то просторного флаера, судя по всему — Монфлёрова. Кассиан расположился напротив, опёршись локтями о колени и всё ещё тяжело дыша. На фиолетовой коже проступали следы копоти и ожогов, на висках блестели капли пота, а на щеке стремительно затягивалась царапина. Чёрные резонаторы, обычно глянцевые до блеска, были покрыты пеплом и сейчас выглядели матовыми — но странным образом от этого он казался ещё красивее. Рубашка местами прилипла к телу, где-то порвалась, и я видела, как под тонкой тканью двигаются мышцы — сильные, напряжённые, будто он всё ещё сражался с огнём. Обычно белые штаны были покрыты слоем сажи.

Кассиан Монфлёр. Сенатор. Цварг.

Мужчина, который всегда раздражал меня до дрожи и одновременно сводил с ума одним взглядом. Наглый, невыносимый, усталый и обожжённый — только что спас. В который раз, если быть точной… Первый раз — от балки на старом заводе на улице Кривых Зеркал, затем прикрыл собой Лею от взрыва РОТР, позднее — освободил в зале суда от внушительного срока на астероиде, и снова — уже от кошмаров и страхов прошлого, привезя в Храм Фортуны. И вот опять…

Я прерывисто вздохнула, глотая кислород из маски.

«Эстери, признайся уже хотя бы себе. Ты любишь отца своей дочери, а не ненавидишь», — шепнула совесть.

За лобовым стеклом разворачивалась катастрофа локального масштаба. Пятиэтажное здание горело, и десяток гуманоидов, среди которых я узнала сотрудников медцентра и моего телохранителя Глота, в специальных противогазах распыляли белую противопожарную пену на тонкий подвесной стыкующий коридор со зданием-соседом. Они старались сделать так, чтобы пламя не перекинулось на основной корпус, и, к счастью, у них получалось. Тушить самостоятельно такой пожар, тем более в этой атмосфере, было затруднительно, но вызывать планетарников было вообще бессмысленно.

Во-первых, сюда никто не прилетит, так как на «необитаемом» материке формально не живут гуманоиды, то есть смысла тушить пожар нет. Во-вторых, даже если согласятся — пока доберутся через океан, уже всё догорит.

— Я идиот! — внезапно воскликнул Кассиан, пока я прижимала маску к лицу и восстанавливала баланс кислорода в организме, и принялся стремительно меня расстегивать. Точнее, пиджак он и вовсе разрезал шипом.

— Что ты делаешь?! — воскликнула я, всё же отнимая маску от рта и носа.

— Та крылатая девочка сказала… что ты там внутри… но я, наверное, опоздал, ты вся в волдырях…

Он не по-цваргски нескромным рывком расстегнул на мне рубашку и сейчас изумлённо пялился на мою грудь. Разумеется, никаких серьёзных ожогов он там не нашёл.

— Простыня… — Я кивнула в сторону лежащей смятой ткани и всё же прикрылась. — Она с особой пропиткой.

Мысли в голове всё ещё путались, но я напряглась и выдала:

— Откуда ты здесь?

— Прилетел, — внезапно зло рыкнул Кассиан. — Представляешь себе, прилетел!

*** Кассиан Монфлёр

Я смотрел на Фокс — живую, швархи меня возьми, живую! — и чувствовал, как внутри всё горит сильнее, чем этот проклятый пожар на материке с идиотскими микропарами. Эстери Фокс. Вот же заноза хвостатая! Ведьма огнедышащая! Богиня ненормальная… Запустить её в сверхновую — и та взорвётся раньше срока!

Когда я увидел неподвижный женский силуэт под белым полотном ткани, внутри всё оборвалось. Внезапно пришло осознание, что я не хочу жить во Вселенной, где нет этой язвы. Одно её «жива» — и колоссальный страх трансформировался в гнев.

Она снова едва не умерла. И снова — без меня. Без предупреждения. Без просьбы о помощи! Как будто гордость — это кислород, а не то, что её убивает! Хотела сгореть в одиночку? Молодец, Фокс, у тебя почти получилось!

Злость на