Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина. Том 2 - Селина Катрин

 — Мы требуем отменить этот ужасный закон! — отважно говорила та, что стояла по центру. У неё были милый вздёрнутый носик и ровная чёлка. В первую секунду показалось, что это совсем девочка, но, всмотревшись внимательнее и сделав скидку на расовую продолжительность жизни и регенерацию, я поняла, что тридцать-то ей уже точно есть. — Это издевательство над нами! Да, нас существенно меньше на планете, чем мужчин, да, фактически наши голоса ни на что не влияют, но тем не менее нам плохо здесь живётся, и мы хотим иметь равные права с мужчинами! Почему мы обязаны выходить замуж до пятидесяти лет и желательно за того, кто якобы подходит нам по мнению Планетарной Лаборатории? А если девушка к этому времени не нашла ещё мужчину, с которым бы хотела организовать семью?

— И чем же она всё это время занималась? — раздался противный смешок откуда-то вне купола передачи.

— Училась, работала. — Цваргиня пожала плечами. — Представьте себе, многим из нас тоже хочется стать ведущими специалистами в своих сферах или открыть собственный бизнес и не зависеть финансово от родителей или мужа.

— Специалистами, — с лёгким презрением протянул мужской голос. — Какие из вас специалисты? Вы должны сидеть дома и рожать детей. У вас и так не получается восполнить нашу расу, куда вам ещё работать?

— А кто сказал, что одно исключает другое? — спокойно ответила цваргиня слева, не повышая голоса. — Мы не против семьи, не против рождения детей. Мы против того, чтобы это было обязанностью, а не правом. Цваргини могут быть матерями, могут быть супругами, а могут быть ещё и учёными, инженерами, врачами, управленцами — и даже всё совмещать. Мы хотим, чтобы выбор оставался за нами — и чтобы уважали любой путь. И чтобы мы выходили замуж по велению сердца, а не тогда, когда это требуется законодательно.

— А ещё мы хотим путешествовать! — подключилась третья девушка. — Это несправедливо, что мы даже в совершеннолетнем возрасте не можем покинуть Цварг без разрешения отца, брата или жениха. И если такого разрешения нет, то цваргиня не может улететь. Законы на данный момент составлены так, что мнение женщины вообще не берётся в расчёт. Как будто она не живой гражданин, а какая-то собачка, не имеющая права голоса, лишь хозяина.

— Мы не собачки, мы хотим свободы! — послышался позади девушки строй многочисленных женских голосов, и только сейчас я осознала, что это не просто какая-то частная ссора, это самая настоящая демонстрация… на Цварге!

Я судорожно схватила пульт и включила головизор на противоположной стене, выбрала передачи данных уровня ФОМ и нашла нужную планету. Звук, разумеется, отключила, чтобы не мешать Кассиану, но и без него всё было понятно. Репортёры явно снимали всё с воздуха: на фоне огромного серебристого дворца — символа власти и холодного порядка — стояло несколько тысяч цваргинь. Все разных возрастов, социального положения и в разных одеждах. Женщины стояли плечом к плечу, держа над головами транспаранты и световые таблички с лозунгами. По периметру стояло множество сотрудников Службы Безопасности в чёрном. Они не сдерживали толпу и не применяли силу, но по виду было понятно, что готовы на это в любую секунду.

На первый взгляд мне показалось, что среди митингующих немало мужчин — то тут, то там мелькали характерные чёрные резонаторы. Но, присмотревшись внимательнее, я поняла: это вовсе не рога, а причёски. Цваргини отрастили длинные волосы и уложили в изящные пучки, имитирующие мужские резонаторы, — дерзко, символично, чтобы их заметили. Световые табло в их руках вспыхивали и гасли в воздухе, складываясь в слова, от которых по спине пробежали мурашки: «Мы — не собственность!», «Наш выбор — наше право!», «Цваргиня — не значит бесправное существо!».

Толпа цваргинь двигалась как единый организм — собранно, сдержанно, но с внутренним пламенем. Даже сквозь помехи сигнала ощущалась энергия, исходящая от этого марша — не агрессивная, а упорная, спокойная, как прилив, который невозможно остановить.

— Это невозможно, — тихо выдохнула я. — Демонстрация на Цварге?

Словно в ответ на мои слова по краю экрана побежала надпись: «Прямо сейчас перед Серебряным Домом развернулась крупнейшая в истории планеты манифестация…»

Вновь та девушка, которая стояла в центре купола, притянула моё внимание:

— Мы не враги. Мы — ваши дочери, сёстры, матери. Мы хотим такие же права, как и у вас. Почему вы нас запираете на планете словно в тюремной камере? Почему мы не имеем права покинуть Цварг без вашего разрешения?

— Глупая девочка! — ответил ей кто-то, и я вновь посмотрела на головизор. Перед цваргинями стоял пожилой мужчина с витыми серыми рогами в белом костюме, один в один таком же, какой носил Монфлёр при нашей первой встрече.

«Ещё один сенатор, получается», — отметила мысленно.

— Вы не понимаете, что говорите! — продолжал говорить цварг, неприятно размахивая руками. —  Мы не угнетаем вас, а защищаем! От мира, который полон угроз. От ответственности, к которой вы не готовы. От ошибок, которые можете совершить.

— Каких ошибок? То, что мы можем улететь на другую планету и найти своё призвание там, — это ошибка? Или то, что можем полюбить ларка или миттара и завести семью с ним, а не с чистокровным цваргом, выписанным Планетарной Лабораторией? Это ошибка?! — запальчиво произнесла девушка, и сразу же за её спиной поднялся гомон и крики.

— Мы не племенные кобылы!

— Мы не инкубаторы!

— Мы хотим свободы и те же права, что есть у мужчин!

И ответное:

— Митинг не санкционирован, приказываю разогнать этих глупых куриц по домам! Полиция! А вот этих трёх арестуйте на несколько суток за плохое поведение в общественном месте!

Кассиан улучил именно этот момент, чтобы шагнуть внутрь купола.

— Господа, господа! — Он поднял руки ладонями вверх, привлекая внимание, а затем обратился к тому самому неприятному типу, который позволил себе грубость в адрес девушек: — Уважаемый сенатор Арвель Торнсайр, сенаторы Лириан Таарвосс и Мейрен Д’Квилл, — последовали кивки ещё нескольким цваргам, стоящим рядом. — Обращаю ваше внимание: демонстрация проходит в полном соответствии с действующим законодательством. У организаторов имеются все регистрационные материалы. Альфред, продемонстрируйте пакет разрешений, пожалуйста.

Не успела я сориентироваться, к кому обратился Кассиан, как в купол вошёл высокий худощавый цварг с коротенькими, немножко