Сердце подонка - Катерина Пелевина

У меня даже сердце поднимается куда-то высоко, будто на крыльях. Адреналин щиплет кровь, разгоняет… Я ещё никогда так не предвкушал ничего… Разве что наш с ней первый раз тогда. Быть может, есть в этом что-то такое… Сокровенное. Отдельная книга жизни. Наша. Которую мы пишем вместе… По ней можно и гадать… Она точно не соврёт.

Всё утро готовилась для меня… Такая, блядь, красивая… Просто не выдерживаю…

Её платье как нежный водопад, струящееся и лёгкое, словно сотканное из облаков и цветов. Они с Наташкой выбирали… Я даже не видел, а сейчас понимаю, что вот он — эффект неожиданности. От такого и помереть недолго. Слишком красиво, блин… Ткань мягко обвивает её стройную фигуру, подчёркивая каждое движение. Пока ещё нет никакого животика, хотя уже приличный срок… Но я-то знаю, что там уже вовсю цветёт жизнь… Наше с ней продолжение.

В воздухе витает непередаваемый аромат свежести и шика. Она словно гарцует по этой сцене, собирая вокруг себя свет и улыбки, и мне кажется, что каждое её движение заставляет меня млеть…

Она идёт так грациозно, так уверенно, словно знает, что вся вселенная ждёт её появления. Так и есть. Моя внутренняя вселенная жаждет ощутить её рядом. Ощутить её своей… И я не могу отвести взгляда, потому что в каждом её жесте — внутри теплеет, словно солнце, которое она несёт. Это ощущение — одновременно трепет и спокойствие, потому что я знаю: это мой человек, моя судьба, моя невероятная, неподдельная мечта.

— Ты самая красивая! — кричит лялька из толпы. Кто-то присвистывает и, чёрт, я согласен…

Мог ли я желать чего-то большего от этой жизни, блин? Я и не думал, что так быстро на ком-то женюсь… Меня даже слово это пугало, зато сейчас… Мне нихрена больше не нужно для счастья…

Друзья рядом, их улыбки и шумиха, они аплодируют и кричат поздравления. Наши родители здесь, гордость в их глазах, слёзы счастья, смешанные с радостью и легкой ностальгией. В этот момент я понимаю: я — самый счастливый парень в мире, потому что нашёл свою единственную, ту, что сделала меня лучше.

Вся эта минута — словно кинолента, и в ней растворяются страхи, остаётся только вера и искренняя радость. От этого «согласен, согласна». От поцелуя сквозь крики и вопли наших близких людей… От речи, которая подкреплена торжественной мелодией свадебного марша… Тут всё запоминается иначе. Не так, как когда ты гость… А когда ты уже глава новой сформировавшейся семьи…

— Теперь Хорольская… — шепчу ей в губы, будто бы успокоившись. Словно именно в этот момент наступает тишина и гармония… Душевная. Где мы оба ощущаем себя едиными.

После церемонии мы садимся в машину, мчимся в ресторан, и сердце наполняется теплом, планами и обещаниями, ведь впереди — всё самое важное: жизнь, любовь, совместные мечты.

И я сделаю всё, чтобы она стала счастливой… Чтобы наша семья не знала обид и предательств. Чтобы мы прожили вместе эту жизнь и ни о чём ни разу не пожалели…

Горько…

Эпилог

Евгения Хорольская

Два года спустя…

— Наконец-то вы переезжаете, Господи… Я так рада, Наташ…

— Так будет всем легче… Да и деткам… Я уже замечаю, что София теряет его, Жень…

— Он тоже её теряет… — хихикаю, глядя на сына, который сейчас мусолит в зубах Софийкиного лисёнка. У них разница месяц, но они так друг к другу привыкли, что просто не разлей вода… Мы же каждые выходные мотаемся друг к другу… А тут будет совсем рядом. Ну, благодать…

Лёша купил дом… Отец ему помог. Да и мой Ник был рядом. Я уже как-то не представляю раздельной жизни. Мы все одна большая дружная семья…

— Ой, моя тут обосралась, кажется, — смеётся Таша. — Всё, я побежала…

Я хохочу в ответ и откладываю телефон.

— Невеста твоя опять обкакалась, — смотрю на карие глаза своего ненаглядного красавчика…

— Софа кака? — спрашивает у меня, и я киваю.

— Софа не кака, но она покакала, да… — вытаскиваю его из манежа и качаю на руках.

— А может мы не будем о какашках тут говорить весь день, а? — появляется Ник на пороге и ржёт. — Давай его мне… Чего тягаешь? Уже такой тяжёлый…

Едва передаю его ему, как Серёжа со всей дури зажимает отцу нос с довольным видом.

— Папа!

— Ауч… Что за слива, сына? Чё за дела вообще такие?!

Слышу их обоюдный смех и расслабляюсь… Сыну уже полтора… Как же быстро летит время… Я просто не успела насладиться тем периодом, когда он был крошечным… Не успела как следует нанюхаться, когда он пах молочком… А Лёша говорит про свою, что она пахнет творожными печеньками… Я поражаюсь, как они привязаны к детям… Насколько сильна эта связь и нерушима…

Порой я не могу оторвать Ника от сына, а Ташка, кстати, наоборот… Она с удовольствием оставляет Лёшку с Софией и идёт гулять по магазинам… Вот бы мне так, но я мама-тревожница… Не в плане, что не доверяю, а скорее боюсь, что им может понадобиться моя помощь, а потом ещё и расстраиваюсь, что не понадобилась… Вот что за характер такой?

У мамы и дяди Серёжи сейчас тоже сложный период… Тоже зубы, истерики… И, кстати, спешу сообщить, что у меня родился брат… Его зовут Александр Сергеевич… Он тоже очень важный человек… Часто бывает у нас в гостях и сидит в манеже с остальными. Порой у нас тут трое карапузов… И это очень даже смешно, словно у нас родилась тройня…

— Жеееень… — зовёт Ник с кухни, и я тут же бегу туда на радостях, потому что думаю, что понадобилась, однако…

Смотрю на то, как сын уснул прямо на столе с кусочком яблока, зажатым в кулак.

— Нииик…

— Что? Я ничего не делал…

— Качал?

— Не-а… Он просто отрубился, посасывая… Пока я делал себе смузи…

— Капец… Опять будет весёлая ночь, — вздыхаю, глядя на часы. Уже восемь… а значит, что на ночной сон он уйдёт очень не скоро, но… Зато мой муж припечатывает меня сзади к столешнице… — Ник… Ну, подожди… Давай переложим его…

— Он проснётся тогда…

— Не проснётся… Давай, — отправляю его, и он взвывает. Неугомонный, блин.

— Ладно… Блин… — подходит к нему и боится брать. — Не знаю как, чтобы не разбудить… Бл…

— Ш-ш-ш… Аккуратно… Просто взял и всё… — шепчу, пока он косится на меня… Потом мы проводим целую спец. операцию по перекладываю. Гасим везде свет. Кладём его в кроватку… Отбираем яблоко, кладём пустышку возле головы. Накрываем