Наблюдай за мной - Тахира Мафи

Только после того, как все разошлись, Джеймс повернулся, чтобы посмотреть на меня. Он вытер руки о стопку салфеток, кровь липкая, прилипающая; бумага рвалась. Он вздохнул, покачал головой.

— Розабелла, — мягко сказал он.

Клянусь, я почувствовала, как земля сдвинулась. Его голос, низкий и ровный, проскользнул внутрь меня, окружил мое мертвое сердце и сжал, перекачивая кровь в мои вены с силой, которую я никогда раньше не чувствовала. Я не могла отвести от него взгляд. Я не имела ни малейшего представления, что он собирается мне сказать, как он может осудить меня.

— С тобой все в порядке? — сказал он.

И я растаяла.

С тобой все в порядке?

Роза, с тобой все в порядке?

— Эй. — Агата щелкала пальцами передо мной. — Ты слышала, что я сказала? Что с тобой?

Роза, что не так?

*Ничего*, — сказала я, скребя руки в раковине. Я скребла их до крови. Они были красные и жгли. Глаза пылали.

Почему ты все время моешь руки? — спрашивала Клара. Почему ты не идешь почитать мне?

Мне нужно их вымыть, Клара. Сначала мне нужно их вымыть.

Но ты моешь их целую вечность, Роза. Разве они уже не чистые?

Нет.

— Извините? Ты меня слушаешь?

Дверь с грохотом распахивается, и я вздрагиваю от звука, в ушах звенит.

В комнату врывается Джеймс.

Глава 32

Розабелла

Он выглядит так, будто бежал сюда.

Его лицо розовее обычного, бронзовые волосы взлохмачены ветром, глаза яркие и притягательные. Каждый раз, когда я вижу его, становится все труднее его видеть.

Когда наши взгляды встречаются, я задерживаю дыхание.

Его отсутствие начинает оставлять на мне отпечаток. Я уже чувствую, как моя нервная система успокаивается в его присутствии, крики мира затихают до мягкого шума. Мне не нравится это чувство. Мне не нравится, что я жду встречи с ним, что я ждала, когда он вернется, что я почти пересчитала редкий россыпь веснушек на переносице.

Семь.

— Розабелла, — говорит он, качая головой. — Что ты —

— Я не делала.

Он замирает, глядя на меня. Он смотрит с меня на Агату, затем за себя, на Иэна, который хмурится.

— Ладно. Ну что ж. — Джеймс выдыхает, засовывает руки в карманы. Он смотрит на других двоих. — Она говорит, что не делала. Так что, пока у вас нет доказательств —

Агата и Иэн взрываются.

Я наблюдаю, не слыша, как они спорят с ним, кровь приливает к голове. Время, кажется, растягивается и изгибается, возвращается назад и расплывается. Почему он защищает меня? Откуда он знает, что я не лгу?

— Потому что, — говорит он Агате, его голос пробивается сквозь мой туман. Его голос, понимаю я, всегда возвращает меня в тело. — Она тебя не боится. Если бы она это сделала, она бы призналась.

— Откуда ты это знаешь? — спрашиваем мы с Иэном одновременно.

Джеймс смотрит с меня на Иэна. — Не знаю, — говорит он, снова глядя на меня. — Я просто чувствую.

Иэн каменно изучает меня, обдумывая это.

Джеймс выдыхает. — Эй, не забудьте сделать эти анализы, ладно? — Он говорит это Агате. — Я перечислил все в своем отчете. С тем парнем вчера что-то было не так.

— Позвольте мне быть абсолютно ясной, — говорит Агата, щетинясь. — Каждый из наших пациентов прошел тщательный процесс психической и физической проверки, и Леон не был исключением. Исключение было только одно, и она сидит прямо здесь. — Агата сужает глаза на меня. — За Леоном в прошлом были замечены проблемы с ясностью сознания, но это ожидаемо от человека с его сложной историей, и он показывает прогресс каждый день. Могу заверить вас, что в его системе не было алкоголя —

— Я знаю, что видел, — говорит Джеймс окончательно. — Его зрачки были неестественно расширены. Речь слегка заплеталась —

— Может, она его накачала, — говорит Иэн.

— Иэн, — возмущенно восклицает Агата. — У нас здесь строгий порядок. Мы бы знали, если бы она пронесла наркотики на территорию —

— Слушайте, — говорит Джеймс, внезапно звуча устало, — пока у вас нет доказательств, чтобы обвинять ее, это бесполезно. Она не первая, кто напал на другого пациента, и раз мы не можем доказать, что она пыталась убить Леона —

— Пыталась, — говорю я. — Я пыталась его убить.

— Это не помогает, Розабелла, — говорит он, отчеканивая каждое слово.

— Давайте встретимся позже, — говорит он другим. — Иэн, разве у тебя сейчас не сеанс?

Иэн смотрит на часы и бормочет ругательство, и к тому времени, как он и Агата выходят из комнаты — бросая на меня грязные взгляды — мягкий звонок раздается несколько раз по комнате.

Джеймс предлагает мне мрачную улыбку.

— Пора идти, нарушительница спокойствия, — говорит он. Он сохраняет строгое выражение лица, но его глаза светятся частным юмором. — Тебе нужно попасть на утренний сеанс по радикальной благодарности.

— Ладно, — говорю я. Но я не двигаюсь.

Сердцебиение замедляется, пока я смотрю на него, конечности смягчаются. Я чувствую себя жидкостью, когда смотрю на него достаточно долго, как будто могу выскользнуть из своих костей. Мне это нравится. Мне нравится это молчание.

В этом молчании я чувствую себя в безопасности.

— Почему ты всегда так на меня смотришь? — говорит он, свет угасает в его глазах.

— Смотрю на тебя как?

Он держит мой взгляд, его грудь слегка приподнимается на вдохе. Я ловлю движение в его горле, затем задерживаюсь на колонне шеи, резкой линии челюсти. Провожу глазами до его рта —

Он внезапно выдыхает, опускает взгляд. — Ничего, — говорит он. — Неважно.

Мне нравятся его волосы.

Они выглядят мягкими. Кажется, они переливаются в преломленном свете куполообразного потолка, проблески золота сверкают среди коричневого.

Мне нравятся его глаза.

Его зрачки сузились в утреннем свете, оттенки синего теперь выглядят более тонко, светлые радужки обведены темным кольцом.

Его ресницы длинные и густые, и когда он отворачивается от меня, я изучаю контур его профиля, сдержанную силу в его теле. Он переносит вес. На нем поношенная джинсовая куртка с воротником из флиса. На кармане — яркая булавка в форме воздушного змея.

— О чем ты думаешь, — говорит он, отводя от меня взгляд, — когда так затихаешь?

— Ни о чем.

Он выдыхает резкий смешок. — Конечно. Ладно.

— Почему на твоем кармане булавка в форме воздушного змея?

Он сразу же поворачивается ко мне лицом, удивление окрашивает его выражение. — Ты задаешь *мне* вопрос?

Жар, тот знакомый, ужасный жар: я чувствую, как он пылает на скулах. — Нет.

— Нет?

— Нет, — говорю