Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 2 - Дия Семина

Я уже спустилась на этаж ниже и вошла в спальню к Савелию, с Митей диалоги пришлось завершить. Не хочу, чтобы муж хотя бы тень озабоченности увидел. Он, конечно, узнает о проблеме, но только после того, как я всё выясню.

Вечером я закрылась в своей спальне и приступила к непростому разговору, если бы кто-то посмотрел со стороны, то разговору само́й с собой, или с «воображаемым» другом быстро нашлось бы объяснение в психиатрической лечебнице. Пока о таком «товарище по несчастью» я даже Савелию признаться боюсь. Потому говорю едва слышно:

— Митя, рассказывай всё, что знаешь, режь правду, не жалеючи.

Он немного помолчал, но я вдруг ощутила его присутствие. Причём раньше это было холодное, неприятное, пугающее чувство чего-то опасного.

А теперь всё изменилось, или я его приняла, или он набрался сил и освоился.

Готова поклясться, он из призрака-задохлика-шкета вдруг превратился в довольно крепкое нечто, сил у кого-то подпил? Надеюсь, что не у меня, самой мало, но ничего не сказала по этому поводу, жду, когда он соберётся с мыслями и, наконец, расскажет всё, что разведал. И у меня ещё хватит времени и сил составить непростое письмо несостоявшемуся свёкру Орлову.

— Секта страшная, большая и могущественная. Её последователи повсюду.

— Та-а-а-ак! И чем они нам грозят, — из его слов, я уже понимаю, что это что-то про мою душу сейчас будет… Но как я ошиблась, меня ждал экскурс в непростую историю. От сути которого волосы на голове строем начали ходить.

— Лет сто назад в твоём мире помер не самой доблестной смертью один горе-вояка. Трус, но с магическими способностями. Как и мы с тобой, из-за внезапной смерти не смог совершить правильный переход. И, как и мы, да и многие здесь, очнулся в свежепреставленном теле. А когда осознал суть произошедшего, сделал вывод, и, в принципе, верный, что прогресс загнал так много народа в окопы, а потом и выкосил миллионы жизней. Прогресс – зло. И если у этого мира есть шанс жить спокойно, без всяких потрясений, то он этого добьётся. И добился. Создал тайное общество, с отделениями во всём мире. У него были самые добрые намерения, но пришли новые фанатики и извратили идею, превратив её в подобие инквизиции. Они неустанно глушат и выкорчёвывают все прогрессивные идеи, и людей, способных создавать нечто новаторское, как ты, как Савелий. Они враги не только прогресса, но и ваши личные. Мир по-разному воспринимает эти идеи, где-то у них крепкие позиции, как в Испании, Италии. А в Германии и Пруссии, Англии слабее, потому там и развивают технику, пока как могут, но с каждым годом всё настойчивее преодолевают преграды фанатиков. Потому у них эти агрегаты и есть, а у нас нет. Дурак он был, не понял, что войны, это не про технику, это борьба тёмных и светлых сил, и он сам же создал прецедент для нового витка разрушительной войны.

Вздрагиваю, но, кажется, уже поняла о чём он…

— Как это?

— Германия, Англия почти задушили у себя этих сектантов. И совершают прорыв. Им нужны ресурсы. Мы для них лёгкая добыча.

— Твою ж налево. Точно. Так всегда и происходит. А делать-то что? У нас, говоришь, эта секта слишком к власти добралась… Постой-ка, а ты, ты-то, кто такой? Ты ведь с этим делом как-то связан?

— Не помню своего прошлого, так же как и ты. Но я совершенно точно из хороших…

— Чем докажешь? — слишком резко спрашиваю.

— Детьми.

— В смысле? — я потеряла нить, почему он из темы политических заговоров сразу к детям прыгнул.

— Мы затаимся, но ты завтра, как бы между прочим, заедешь к Агеевым, обсудить дело с продажей дома и расскажешь про этот интернат, что Лидию вынуждают к таком глупым шагам. Это детское заведение, как и предположил твой отец, находится в провинции, городок небольшой, в двадцати верстах от столицы на север. Место глухое, на него власти внимание не обращают, вот там приют и устроили, спрятали детей и шантажируют родителей. Мне нельзя проникать в секту, там есть ясновидящие, не хочется попасть под раздачу какого-нибудь экзорциста. Потому действуем тайно и чужими, более сильными руками.

— А как мне Марк Юрьевич поможет? Почему его руки сильнее наших? Он одарённый?

— Не он, а его жена Татьяна, она занимается программой «Детство», в её обязанности входит инспекция таких домов. Ни у кого и подозрения не возникнет на Шелестовых-Егоровых. Лидия по приказу секты пытается перейти дорогу Агееву, а он дёрнет их за самое больное – за приют, и лишит средства манипуляций. У Агеевых сил достанет, у вас нет.

— Митя, ты гений! Гениальный мой, гений!

— Достаточно одного слова. Но да, я такой. Позже, когда детей заберут, надавим на Лидию принудительно бы её в лечебницу закрыть, она совершенно больная, на грани сумасшествия находится. Адепты неофитам продыху не дают, то голодом, то проводят проповеди по двадцать часов без сна и отдыха. Сами-то меняются, а несчастные женщины уже потеряли связь с реальностью. Ещё немного и её не спасти. Так что…

— Я поняла, завтра обязательно, как бы между прочим, заедем к Агеевым.

— Есть ещё кое-что про Агееву Татьяну.

— Что?

— Она такая же, как мы. Попаданка из нашего мира. Так что вам будет о чём поговорить.

Не будь Митя призраком, я бы задушила его в объятиях. Но он внезапно засиял, видимо, мои благодарственные эмоции для него та, самая пища, без которой он не может существовать. Но за эту информацию я совершенно не жалею для него своей радости и даже сил.

— Но Орлову-то когда писать?

— После того как детей спасём. А то он со своей порядочностью накрутит нам дел и все карты спутает. Позже. Всё, теперь спи, я пойду Савелия караулить.

— Карауль. Боже мой, чем я заслужила такого помощника…

— Ты? А я думал, чем заслужил такую подругу.

Клянусь, я его отчётливо увидела. Мужчина, в серой простой одежде, типа нашей толстовки и спортивных штанах, он словно на тренировку вышел и не вернулся, симпатичный, крепкий с короткой бородкой, и нет, я никогда раньше не видела его живым, а может быть, видела, но забыла. Скорее всего, мы случайно встретились в тонком плане, и я его