Одно Рождество в Париже - Менди Беггот

— На секунду я подумал, что ты назовешь Жан-Мишеля Жарра.

— Кто это?

Жюльен засмеялся, покачав головой.

— Эрик Кантона, — выпалила Ава.

— Ты только футболистов знаешь?

— Можешь обвинить в этом моего отца.

— Что, если я буду Жан-Поль Готье? — предложил он. — Дизайнер того сценического бра Мадонны с конусами.

— Очень смешно, — засмеялась Ава.

Резкий порыв ветра появился из ниоткуда, и Ава потянулась к своей шапке. Ветер был настолько сильным, что она пошатнулась. Жюльен тут же протянул руку, чтобы удержать ее, и их пальцы соприкоснулись.

— Ты в порядке? — спросил он.

Она кивнула. По ее руке пробежали мурашки от того, что ее пальцы были переплетены с его. Нужно было отпустить его руку. Никакой романтики она здесь не искала. Она голосовала за Партию Одиночек. Она хотела футболку с надписью Молодая, Свободная, Не Твоя. Все мужчины были одинаковые. Доказательств этого у нее было навалом. Правда же?

Но затем ее пальцы крепче сжали его, и она позволила его большой ладони накрыть ее. Осмелившись поднять голову, она уставилась на темные волосы, торчавшие из-под шапки и те великолепные глаза, смотрящие на нее в ответ. Жюльен — не Лео. Он был мужчиной, который стоял с ней на вершине Эйфелевой башни, тем, кто выслушивал ее мнение, делился своим, но никогда не говорил ей, что ее чувство ошибочны. Никогда не осуждал ее.

Ее сердце яростно колотилось в груди, ветер хлестал по щекам, ее рука все еще лежала в руке Жюльена, снежинки падали на ее открытую кожу. Она сглотнула, все еще не прерывая зрительного контакта и не шевелясь, а потом… она увидела, как он наклонился вперед, всего лишь на пару миллиметров — почти незаметное движение, только если не ожидать этого, как она. Этого было достаточно, чтобы стать решающим фактором.

Прежде чем она могла подумать о том, что делает, Ава быстро сократила расстояние между ними и поднялась на носочки, остановившись на мгновение в последний момент. Она замерла, не отрывая от него взгляда. Его горячее дыхание согревало ее щеки, его грудь поднималась и опускалась лишь в паре сантиметров от нее. Время словно застыло, и она уже была готова отступить, отойти назад, когда…

Он завладел ее губами, практически заключая ее в своих объятиях. Его руки касались ее лица, а его красивые губы прижимались к ее. Он пах снегом, кофе с корицей, и чем-то горячим и сладким, что она не могла определить. С закрытыми глазами она старалась насладиться каждой секундой, пока его язык посылал волны желанию по ее телу, прямо до ее конверсов. Она руками стащила шапку с его головы, путаясь пальцами в его густых темных волосах. Прямо сейчас она хотела остаться в этом идеальном моменте навсегда.

А затем Жюльен отстранился. Ава открыла глаза и моргнула, страшась того, что она только что все это придумала. Жюльен смотрел на нее, держа камеру, которая все еще висела на его шее. Язык его тела подавал ей смешанные сигналы.

— Я ее сломала? — выдохнула она.

На его лице появилось замешательство.

— Что?

— Твою камеру, — сказала она. — Ну… когда я бросилась на тебя, словно отчаявшаяся бывшая модель, притворяющаяся Энн Хэтэуей.

Он потряс головой.

— Это не так… ни то ни другое.

— Хорошо, — сказала Ава. — Потому что мы должны… мы можем забыть, что это случилось. Я о том, что это был всего лишь момент. Во всем виноваты замочки любви.

— Ты так думаешь? — спросил ее Жюльен.

— А ты нет?

— Non. Я считаю, что вина в том, что я не мог отвести от тебя глаз с момента нашей встречи.

Глава 40

Жюльен поверить не мог в то, что он сказал это вслух. О чем он думал? Почему он позволил себе ее поцеловать? Он хотел этого… очень сильно… но… это было неправильно. Аве не нужны были сложности, связанные с романтическими отношениями, по многим причинам, которые она уже ему изложила с момента их первой встречи… и он тоже не был готов.

— Оу, — отозвалась Ава. — Правда?

Он кивнул, несмотря на внутренние противоречия.

— Не знаю, дело в твоих волосах или глазах, или в том, как страстно ты меня ненавидела, когда мы только познакомились, но…

— Но это же плохая идея, нет?

Он сглотнул. Конечно, она была права, подумал он про себя, но тем не менее, ее слова его задели. И как ему ответить?

— Поможет ли то, если я скажу, что верю — в жизни не существует такого понятия, как «плохая идея». Только идеи, которые работают, и те, что нет.

— Не уверена, что это правда поможет, — ответила она.

— Что, если я скажу, что не хочу причинять тебе боль, — он сглотнул.

— Что, если я скажу, что ты опять мыслишь слишком глубоко.

— Мадонна…

— Месье Фитусси.

Она подняла голову, чтобы вновь встретиться с его взглядом. Ее челюсть была упрямо сжата, и все, чего он хотел — это заключить ее хрупкую фигуру в свои руки и не позволять ничему плохому с ней случиться. И в этом была часть его внутреннего конфликта. Он не мог ей этого обещать. Жизнь это жизнь. И он все еще был с ней не в ладах.

— Нужно идти, — сказал он, когда холодный ветер пробрался до костей. — Найдем еще одну кофейню, да?

Выражение ее лица говорило о том, что он уже сделал ей больно таким вялым ответом.

— Ава… — попытался он снова.

— Тебе стоит надеть шапку, — сказала она, сунув ее ему в руку.

Путь вниз занял их по ощущениям в два раза больше времени, чем подъем. Ава чувствовала себя глупо. Она не знала, что говорить Жюльену. Первый человек, который действительно ее понимал, и она все испортила, поцеловав его. Хотя справедливости ради, он ответил на ее поцелуй, но теперь, когда между ними было пару метров расстояния, поддерживать разговор было трудно. Жаль, что нельзя было забрать этот поцелуй назад… лучший в ее жизни… тот, от которого сжимались пальцы на ногах и кружилась голова.

— Я беспокоюсь о своем отце, — произнес Жюльен, спускаясь вниз.

Он перевел тему. Это было к лучшему.

— Он чем-то болеет? — спросила она.

— Нет… это не болезнь… ну, возможно, в какой-то степени, — он вздохнул. — Ава, вся моя семья очень плохо переживает смерть Лорен. Мой отец, который притворяется сильным и неуязвимым… он не справляется, и я переживаю за свою мачеху.

— Что ты планируешь делать?

— Я хочу устроить выставку до свадьбы.

Ее челюсть тут же отвисла, и Ава схватилась за перила