Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 3 - Дия Семина

— Ох, дочка, он опасный человек, с ним такие шутки не пройдут. Даже Орловы милые люди в сравнении с ним.

— Да, знаю, видела его. Но пока нет душевных сил, сейчас Савелий вернётся, и сядем все пить чай.

— А он куда?

— Сказал, что надо кое-что подтвердить насчёт Воропаева и Валентины, очную ставку им устроят. А он со своими способностями проверит. Ох, выдал ты меня замуж за опасного мужчину.

— Но тебе такие нравятся, вон как глаза горят, когда о нём говоришь.

— Нравится не то слово, обожаю! Всё, пойду к себе, надо верхнюю пыльную юбку сменить, а то стояли на коленях на мостовой с Виолеттой, страшно было, конечно…

— Когда весь этот Садом закончится, скорее бы. Так хочется тишины, покоя.

Отец проворчал, сетуя на непростые обстоятельства, и пошёл в детскую, он теперь душой там отдыхает, а раньше всё свободное время одиноко сидел в библиотеке. Всё меняется и в лучшую сторону. Правда, изменения хорошенько по нам проходятся, как бульдозер, если не перекопает, то гусеницами передавит.

Сава не вернулся и на ужин, а я почему-то даже не удивилась. Он сейчас этот самый трактор и есть, зачищает всех под корень, чтобы нам жилось спокойнее.

Но к ночи «нашла себя» в своих комнатах, стоящей у окна за занавеской, от волнения даже соображать не могу, жду мужа и объяснений. Только бы новый Савелий не перешёл грани дозволенного, с него станется и князю кулаком погрозить…

Дорогие читатели загляните в мою новинку, историю Василисы.

КНЯГИНЯ-СЛУЖАНКА. БЕРЕГИНЯ РОДА

Очнулась в теле забитой нищенки, сиротки, у которой из богатств, только толстая коса, да бездонные глаза. Я бы смирилась и прожила новую жизнь. Но я — княгиня, жена князя, и у меня остался меленький сынок Богдан, первенец и наследник правящего рода. Когда траур по мне закончится, мужу придётся искать новую жену, и она сделает всё, чтобы её сын стал наследником… Я вернусь во дворец даже самой последней служанкой, только бы быть рядом со своим малышом и защищать его. Но почему так больно смотреть на мужа и молчать, чтобы не выдать себя, да он и не признает, если только…

Глава 32. Донесение

Григорий Васильевич не дождался визита Анны. Сначала удивился её дерзкому проступку, не каждый отважится игнорировать такое приглашение. Потом рассердился, но через какое-то время сам нашёл оправдание, убедил себя, что девица она молодая, и, видимо, постеснялась или не смогла отменить какие-то свои дела, а может быть…

— Она просто испугалась, если Ремезов прав, и она восставшая, то просто побоялась появиться передо мной, понимая, что я всё пойму.

Проговорил сам себе вслух, неприятное чувство разочарования проскользило по настроению, окрашивая его в тусклые оттенки. Желание увидеть её оказалось сильнее, чем он пытался себя убедить. Слово «дочь» уже который день крутится в сознании, поигрывая на струнах души…

Дочь…

Но если Анна фальшивая, то это всё отменяет, и одарённость, и отцовство уже под вопросом, но в таком случае и её проблемы его уже не касаются.

После ужина решил уединиться в кабинете и почитать тексты недавних докладов в Сенате, какие будут повторно разбираться на предстоящих слушаниях. Вопросы важные и в преддверье нового голосования необходимо всё досконально проверить, чтобы быть готовым к любым провокациям со стороны конкурентов. И первый из них — родной дядя.

Снова неприятное чувство раздражения с примесью стыда, по сути, он только что отстранился от дел собственной дочери и тем самым отдал её на растерзание Ярославу Александровичу, а тот её не пощадит…

— От! Чёрт, чёрт побери! Тимофей, эй! — князь чрезмерно рьяно затряс колокольчиком, будто попытался заглушить ужасные мысли.

Что если Анна не приехала, потому что её уже нет в живых. И эта новость завтра как гром среди ясного неба прогремит и выбьет из-под ног почву и не только у него, но и у Орлова старшего. Судя по недавно обнаруженным шпионам в домах — дядя вообще обо всём узнавал в тот же час, как какой-то разговор или событие происходило. Только теперь с тихой подачи имён из записок Орлова дома зачистили от слухачей, и тем самым дали понять Ярославу, что знают о его происках.

— Ваше Сиятельство, вызывали?

— А я для кого тут час в колокола звоню. Первое, сообщений от графа Орлова или из Канцелярии нет?

— Никак нет, Ваше Сиятельство.

— Так, тогда сейчас же пошли… — Разумовский хотел было отправить человека в дом Шелестовых, но передумал. — Ладно, второе оставим на завтра. Я поработаю ещё пару часов, не тревожьте, но, если привезут срочное сообщение, неси сразу.

— А как же иначе, если срочное, то мы сразу и подадим. Может быть, чаю?

— Да, сделай.

Тимофей вышел, бесшумно прикрыв за собой дверь.

И Григорий Васильевич снова погрузился в чтение, а мысли всё время уносят куда-то, тревога множится. Сейчас совершенно точно, что-то происходит, а он в силу высокого положения не может себе позволить запросто приехать и потребовать объяснений.

Через несколько минут дверь снова приоткрылась, Тимофей заглянул, но не вошёл:

— Ваше Сиятельство, я чай-то заварить не успел, но к вам там господа с важнейшим донесением. Из Канцелярии. Пустить? И они сказали, что скоро сам Орлов с кем-то прибудет…

— Дурная твоя голова, конечно, проводи.

Через несколько минут в кабинете Его Сиятельства стало тесно, вошли, извиняясь за поздний визит, Леонид Осипович и Архип Павлович, старшие следователи Канцелярии, опытные и во многих делах проявившие себя с самой лучшей стороны. И если такие люди лично пожаловали на ночь глядя, значит, произошло нечто из ряда вон выходящее.

— Здравия желаем, Григорий Васильевич, просим прощения за вечерний визит, но боюсь, завтра может быть поздно…

— Первый вопрос, а потом всё остальное, Анна Шелестова жива?

Следователи переглянулись.

— Да, но на неё было совершено нападение сегодня днём, барон Воропаев стрелял, но промазал, он сейчас играет в дурочка, мол ничего не помню, ничего не знаю. Очнулся с пистолетом в руке, и единственной мыслью убить Анну Ивановну. Видимо, снова гипноз. Но позвольте подождать всего несколько минут, сейчас сюда приедут граф Орлов и Егоров Савелий.

— Постойте, Егоров? Это штатский, тот, который муж Анны?

— Так точно. Он о себе вам сам расскажет. Мы лишь факты, и вот краткие описания последних дел, начиная с детского приюта, с какого началась наша эпопея, хотя нет, первой стала мельница, потом приют, потом смерть некой Раисы, и тоже, кстати,