Под знаком белой луны - Ольга Александровна Скоробогатова

— Нет. Это не я так решила. Я бы сказала, а она не хочет.

— Ладно, — вздохнул Лёшка, — что там у нас на ужин?

— Котлеты с картошкой и винегрет. Только Лина есть не стала!

— А ты ей сказала, что ребенок должен питаться? — с возмущением проговорил Лёшка.

— Бесполезно! Она ничего не хочет.

— Тяжко ей, и Глеб страдает. И как такое могло случиться? — садясь за стол и с аппетитом поедая винегрет, сокрушался Алексей.

— Ничего, все пройдет! — успокоила мужа Мила.

— Мил, я не говорил тебе еще… В общем, хочу за границу уехать.

— Ты как-то странно сказал! Без меня? — удивленно глядя на мужа, спросила Мила.

— Первый год без тебя, а потом ты приедешь. Там такие условия.

— Я не хочу, чтобы ты уезжал! — расстроилась Мила.

— Но нам же надо накопить денег на квартиру? А тут такая возможность — за год на квартиру заработать можно, а еще за год на машину и все остальное!

— Заманчиво, но как же я? Мы ведь с тобой только поженились!

— Проверим чувства! — пошутил Алексей. — Надо, Мил! От таких предложений не отказываются!

— Может, ты и прав… Только мне страшно!

— Чего же боится моя маленькая женушка? — игриво улыбаясь, спросил Алексей.

— Что ты меня потом бросишь!

— Никогда! — с пафосом воскликнул Лёшка и поцеловал Милу. — А если серьезно, нам действительно нужны деньги. Лина одна, как она будет жить?

— Ну, у нас же общий бюджет. Как-нибудь проживем!

— Вот я и хочу заработать, чтобы ни ты, ни она не нуждались! Будете тут мою зарплату получать, а те деньги, что я там заработаю, пустим на кооператив.

— Здорово ты придумал, только расставаться не хочется.

— Год пролетит — не заметишь!

— И когда ты собираешься? — уже чуть не плача спросила Милка.

— Если дам согласие завтра… — он немного подумал и ответил: — Три месяца оформлялки и тю-тю…

— Значит в марте-апреле?

— Получается так.

— Что ж! Может, ты и прав. Но… — Мила заплакала. — Как же я без тебя останусь?

— Ну, не плачь, милая моя, все будет хорошо! — он обнял плачущую жену и поцеловал ее в губы. — Пойдем спать? Я тебя быстро успокою…

— И куда ты решил ехать? — всхлипывая, спросила Мила.

— В Ливию. Там спокойно и платят хорошо. Хотя в Афганистане тоже неплохо.

— Только не это! — совсем разревелась Милка. — Только не в Афганистан!

В конце марта Мила проводила мужа в Ливию. С родителями и сестрой он простился дома, и провожать его они не поехали. Ленка, будто позабыв, что выгнала брата с невестой из дома, перед отъездом Лёшки в Триполи стала приветливой и ласковой, надеясь на то, что брат не забудет о существовании младшей сестренки и привезет ей подарки.

Отъезд Лёшке дался нелегко. Когда он начал думать о загранкомандировке, то еще не знал, как тяжело ему будет расставаться с любимой. А Мила, наоборот, приняла все как должное, стараясь не плакать, чтобы не нервировать мужа. Лёшка знал, что она тоже сильно переживает из-за предстоящей разлуки с ним, но держится молодцом, зная, что это не прихоть, а вынужденная необходимость.

С Глебом он больше не виделся, и даже не позвонил ему перед отъездом, потому что боялся проговориться. Он так и не узнал, стал ли его друг отцом, ведь Ирина должна была родить в конце марта. После ухода в декретный отпуск Лина чувствовала себя все хуже и хуже. И хотя физически с ней и ребенком было все в порядке, ее душевное состояние оставляло желать лучшего. Она почти каждый день плакала, запираясь в своей комнате, и не хотела ни с кем разговаривать. Друзья очень беспокоились за нее и решили поговорить об этом с матерью Лины.

Марина Константиновна выслушала их и с горечью согласилась с тем, что с дочерью не все в порядке. Она, так же как и они, очень волновалась за ее душевное состояние и поэтому решила уложить ее к себе в больницу, чтобы Лина всегда была у нее на глазах.

После разговора с матерью Лины Лёшка и Милка приехали в Балашиху, собрали вещи подруги и, несмотря на бурные крики и протесты, отвезли ее в больницу к матери. Лёшка облегченно вздохнул, зная, что теперь Лина будет находиться под неусыпным контролем врачей, и наказал Милке почаще ее навещать. Она с удивлением посмотрела на мужа и напомнила ему, что вообще-то Лина ее лучшая подруга…

В Шереметьево, после объявления о посадке, Мила все же расплакалась. Лёшка в последний раз поцеловал жену и, с трудом оторвавшись от любимой, сказал:

— Ну, все! Держитесь тут без меня!

Садясь в самолет, Алексей почувствовал жжение в глазах. Он даже не представлял, как проживет этот год без них, своих дорогих девчонок…

Глава 32 Судьба

Ирина перехаживала уже почти две недели. Уходя каждое утро на работу, Глеб боялся, что у Ирины начнутся роды, когда его не будет дома. Он уже давно уговаривал жену лечь в больницу. Но та все время отнекивалась. Ей не хотелось ехать в роддом заранее. В третьем триместре беременности Ирина стала намного спокойней, приступы раздражения прекратились. Она почти не донимала мужа упреками, не устраивала сцен ревности и вообще стала как будто совершенно другим человеком. Это радовало Глеба. В их доме воцарились покой и тишина, они ждали появления малыша на свет и почти не ссорились. Лишь иногда на Ирину что-то находило, и она подолгу сидела одна в своей комнате. Глеб не беспокоил ее в такие моменты: он знал, что ей стало тяжело носить их ребенка, и подозревал, что жена боится предстоящих родов.

Мысли о Лине не оставляли его. И хотя Глеб значительно реже стал видеть ее во сне, он все время о ней помнил. Его мучила мысль, что она для него потеряна навсегда, и никак не хотел смириться с этим. Ему очень хотелось поехать к ее дому, встать где-нибудь в сторонке и хотя бы тайком посмотреть на нее, но, глядя на располневшую Ирину, Глеб все время останавливал себя. Зачем бередить прошлое? Ведь теперь он навсегда привязан к жене и ребенку. И сможет ли он устоять от соблазна подойти к ней, коснуться пальцами ее чудесных волос, взглянуть в глубокие аквамариновые глаза? Нет, не сможет.

Так пусть его любимая живет спокойно и будет счастлива с кем-то другим, а он будет вспоминать ее, как самое светлое мгновение в его беспросветной жизни, как промелькнувший в небе солнечный лучик и тут же