Мартовский кот и разведенка с прицепом - Лина Филимонова

Такая тоска напала, такое невыносимое сожаление и отчаяние…

Тоска по тому, что могло бы случиться. Но не случится никогда!

Потому что для него это просто игрушки. Мальчишеские понты. Типа я такой взрослый, такой крутой и семейная жизнь мне по колено…

“Я люблю тебя”, – звучит у меня в голове голос Богдана.

Но я не верю. Совсем.

У меня дети! Я не могу пускаться в авантюры и выскакивать замуж за первого встречного Кота просто потому, что меня к нему дико тянет.

У нас ничего не получится. Мы через несколько дней разбежимся. И пострадаю не только я…

Слёзы по щекам. И что–то вдруг так себя жалко…

Я всегда одна. Всегда сама. Принимаю решения, беру ответственность, стараюсь сделать как лучше…. И все равно – всегда виновата!

Перед детьми, перед родителями... Перед всем миром!

Мне сейчас так одиноко… Что я почти в прямом смысле вою. На яркое весеннее солнце. До луны ещё несколько часов...

***

Выходные я провела одна. Выключила телефон и домофон и просто драила квартиру. Сначала. Примерно в полночь субботы я это бросила так же внезапно, как начала. Даже не домыла ванну!

Просто выпила бокал вина и легла спать. И полвоскресенья валялась в кровати, листая рилсы и залипая на картинки в соц.сетях. Где все счастливы, успешны, красивы. Встретили любовь, построили бизнес, похудели и помолодели…

К вечеру мне снова хотелось реветь. Но я собралась с силами и поехала за детьми.

На вопросы родителей сказала лишь:

– Давайте сделаем вид, что ничего не было.

И они отстали.

Конечно, папа рассказал маме! Но они оба знают: если я не хочу о чем–то говорить, лучше меня не трогать. Придет время – сама расскажу. Может быть.

***

А сегодня понедельник. И ко мне в кабинет входит… мама Богдана!

Я и забыла, что она у меня записана на девять.

– Здравствуйте, Марта!

– Доброе утро. Готовы к процедурам?

– С вами мне ничего не страшно.

Похоже, Котик не всем делится с мамой. Она не знает о его попытке сделать предложение. Иначе вряд ли промолчала бы.

Вероника Андреевна ведет себя как идеальная пациентка. Выполняет мои команды, поворачивает голову, куда нужно. Не разговаривает. Не задает лишних вопросов.

Кроме одного. Уже после процедуры, сидя напротив меня за столом, она берет со стола фотографию в рамке и спрашивает:

– Это ваши дети?

– Да.

Она ставит фото на место. Но потом снова берет в руки и вглядывается, вглядывается…

– Какие милахи! Ну просто ангелочки.

– Когда спят зубами к стенке, – шучу я.

– Они двойняшки?

– Ага.

– А их отец.… вы развелись?

– Я развелась. Но мой бывший муж – не отец моих детей.

Это не тайна. И, раз она решила разведать обстановку – пусть.

– А… кто отец? – продолжает разведку боем Вероника Андреевна. – Это, конечно, не мое дело…

– Конечно, не ваше, – отвечаю я.

Возможно, получилось резко. Но она выходит за границы отношений клиент – косметолог.

– Марта, простите. Я не должна была спрашивать. Это меня не касается.

– Да ничего. Это не такая уж тайна. – На меня внезапно нападает болтливость. – Я не знаю имени отца своих детей.

– Вот как?

Ее глаза удивленно расширяются.

– Он назвался Китикетом, – усмехаюсь я.

– Кем? – переспрашивает мама Богдана.

Она в шоке. Не ожидала подобного от такой респектабельной леди, как я. Ну что ж, пусть знает. Пусть не питает иллюзий на мой счет.

Мне надоело чувствовать себя виноватой перед всеми!

– Он читал рэп на “Студенческой весне”, – вспоминаю я. – Бритый наголо, с татуировками на лице. Вообще не в моем вкусе! До сих пор не понимаю, как я… А впрочем, неважно. Мы больше не встречались. Я решила сохранить беременность. Вот и вся моя история.

 58

Марта

– М–м–м–м… М–м–м!

Она размахивает фотографией и как будто пытается что–то сказать. Но не может.

Происходит что–то странное! И мне это очень не нравится...

Вероника Андреевна побледнела. Сначала. Потом, наоборот, появилась гиперемия кожных покровов. И – она положила руку на грудь, как будто ей трудно дышать.

– Вам плохо? – встревоженно спрашиваю я. – Сердце?

– Н–н–нет! – Она отрицательно машет головой.

Это что, специфическая реакция на фотодинамику? Никогда не встречала подобного и не слышала о таком. Это совершенно безобидная процедура! Она воздействует только на кожу, хотя и в глубоких слоях.

У мамы Богдана не должно быть странных реакций. В анамнезе никаких хронических заболеваний. Аллергии нет, анализы прекрасные, давление в норме. ЭКГ делала год назад…

Вглядываюсь в глаза своей пациентки – зрачки расширены, фиксация нарушена, взгляд стеклянный. Дышит быстро и часто.

– Вероника Андреевна, вы меня слышите?

Она кивает. Лицо как–то странно дергается… На секунду мне кажется, что мелькает ассиметричная улыбка.

Инсульт? Меня бросает в холодный пот.

– Вероника Андреевна, вы меня видите?

– Что? Конечно, вижу.

Уф.

– Вы помните, какой сегодня день?

– Кажется, понедельник…

Речь не нарушена. Асимметрии лица нет. Мне со страху показалась.

– Голова болит? – продолжаю опрос.

– Нет…

– Тошнит?

– Нет!

Я вскакиваю и наливаю воды. А у самой руки подрагивают.

Что это вообще? Худший кошмар косметолога – с пациентом случилось что–то непонятное во время процедуры. И не просто с пациенткой – с мамой моего бывшего парня!

Ладно хоть не инсульт. Точно не инсульт. Признаки не совпадают.

Протягиваю ей воду – она отодвигает мою руку и отрицательно машет головой.

Я пью сама. Горло пересохло… И сердце колотится.

Достаю нашатырь.

– Не надо! – лепечет мама Богдана. И добавляет: – Костя!

Так. Костя. Это ее муж. Отец Богдана. Наверное, надо ему позвонить…

И тут загорается экран моего телефона. Он стоит на беззвучном, и, если бы я на него не посмотрела, то и не узнала бы, что звонит..

– Богдан! – восклицаю я.

– Богдан! Б–богдан! – она повторяет имя своего сына со странной интонацией. Да ещё и с легким заиканием.

Качает головой, пожимает плечами, хватается за голову. Очень странно!

Беру трубку.

– Царица…

– Приезжай ко мне на работу. Срочно. Тут твоя мама.

– Что–то случилось? – сразу спрашивает он.

– Да!

– Что?

– Не знаю!

– Уже еду.

– Папе позвони.

– Какому