Сердце ледяного ворона - Наталья Тудаль

с обветренными лицами. Воины без значков кланов, с пустыми глазами, видевшими ужасы новой власти. Женщины с застывшим страхом в взоре. Они стояли по краям озера, не смея приблизиться, ожидая… чего? Еще одной речи о силе? О славе?

Я сделал шаг вперед. Ветер трепал мои волосы, но не мог поколебать моего равновесия. Лед подо мной был частью меня.

— Люди Хеймгарда! — мой голос, усиленный магией, прокатился по озеру, ударив в скалы и вернувшись ко мне многоголосым эхом. — Вы знаете меня. Альрик Варгот. Сын Бьорна. Наследник Ворона.

В толпе прошел ропот. Я видел в их глазах смесь надежды и страха.

— Я пришел не для того, чтобы призывать вас к мятежу сына против отца, — продолжал я, и мои слова повисли в морозном воздухе. — Законы предков и долг крови священны. Но есть долг, что стоит выше даже долга сына. Долг наследника — спасти свой народ, когда правитель ведет его к погибели.

Я позволил тишине затянуться, давая им осознать тяжесть этих слов.

— Мой отец… Бьорн Варгот… отрекся от этого долга. Он впустил в свое сердце и в наши земли древнюю тьму, что мы когда-то сообща усыпили. Он провозгласил себя Богом-Королем, требуя поклонения не как лидер, а как тиран. Он превратил наш дом, Фростигард, из крепости чести в цитадель ужаса, где сама материя стонет от его власти.

Я видел, как они кивают. Они знали. Видели почерневшие стены. Чувствовали леденящий душу холод, что шел не от зимы, а от чего-то иного.

— Он забыл! — голос мой зазвенел сталью. — Забыл жертву наших предков! Забыл, что истинная сила Севера — не в подчинении воле чудовища, а в стойкости перед любой стужей! В умении выживать, полагаясь друг на друга! В чести, что не гнется ни перед каким ярлом, если он попирает наш закон и нашу совесть!

Я вспомнил старую сагу, которую мать читала мне у камина. Сагу о первых поселенцах, что выжили в этой ледяной пустоши не магией, а волей.

— Помните ли вы историю Эйнара Безземельного? — спросил я, и увидел, как у некоторых старейшин в толпе выпрямляются спины. — Он привел свой разбитый корабль к этим берегам, когда в живых осталась лишь горстка людей. И он не требовал себе божественных почестей. Он взял топор и стал рубить лес наравне со всеми, чтобы построить первое убежище. Его сила была в том, что он делил со своим народом и хлеб, и опасность. Вот истинная честь Севера! Не в кровавой короне из черного льда, а в готовности стоять плечом к плечу с теми, за кого ты в ответе!

Я выдержал паузу, глядя в их лица. Я видел, как в некоторых глазах страх начинает сменяться чем-то иным. Признанием. Пробуждением.

— Я не обещаю вам легкой победы. Я не обещаю богатств. Я предлагаю вам лишь одно — шанс. Шанс вернуть наш дом. Вернуть нашу честь. Спасти наших жен, детей и стариков от власти безумца и его ледяного бога. Я — ваш законный наследник. И мой долг — повести вас не к рабству и поклонению тьме, а к свободе. К тому, чтобы Хеймгард снова стал домом, а не жертвенным алтарем.

Я простер руку, и над моей ладонью возник не угрожающий шип льда, а сложная, ажурная снежинка, сиявшая чистым, ясным светом — символ той ясности и порядка, что я хотел вернуть.

— Кто со мной? — мой вопрос прозвучал не как призыв, а как требование. Требование к их собственной совести. — Кто готов сражаться не за тирана, а за свой дом?

Сначала — тишина. Потом, с краю, старый рыбак с седыми от инея бровями бросил на лед свой потрепанный багор.

— Я видел, как големы растерзали моего соседа за то, что он посмотрел на их патруль, — прохрипел он. — Мне моя жизнь не дорога. Но моим внукам я не желаю такой доли. Я с тобой, принц.

И пошел обвал. Один за другим, молча, воины выходили на лед и опускались на одно колено. Не в рабском поклоне, а в клятве вассала своему законному лидеру. Рыбаки, ремесленники, несколько беглых стражников из самой цитадели. Их было не сотни, не тысячи. Горстка. Но это было начало. Ядро. Не армия мятежников, а семя сопротивления.

Я стоял перед ними, и холод внутри меня был не пустотой, а силой. Силой, данной мне ею. Ради этого момента. Ради них.

Я посмотрел в сторону скал, туда, где она стояла, наблюдая. Ее лицо было непроницаемым. Но в ее глазах, таких же холодных, как и моя магия, я увидел не одобрение и не гордость. Я увидел подтверждение. Подтверждение того, что ее жертва, ее невыносимый выбор, имел смысл.

Я повернулся к своим новым воинам.

— Встаньте, — сказал я. — Не передо мной. Встаньте ради Хеймгарда. Наша война только началась.

Глава 6

(АЛЬРИК)

Мы вышли с замерзшего озера горсткой. Горсткой отчаявшихся, одурманенных речами о чести, которую большинство из них уже похоронило под слоем страха и льда. Я смотрел на этих людей — рыбаков с мозолистыми руками, воинов с потухшими глазами, стариков, чья походка была нетвердой — и видел не армию. Я видел обреченность. И свою собственную.

Но первый шаг был сделан. Отступать было некуда. Позади — лишь холодная смерть в забытой богами деревушке. Впереди — такая же смерть, но хотя бы с оружием в руках.

Мы двинулись по старой, забытой дороге, что вилась между скалистых холмов, минуя основные тракты, где могли рыскать патрули Бьорна. Я шел впереди, чувствуя на себе взгляды. Взгляды, в которых смешались надежда, страх и вопрос: «И что теперь, принц?»

Ответ пришел быстрее, чем я ожидал.

Они выходили из тумана. Из-за поворотов тропы. Из складок местности. Сначала поодиночке. Беглый стражник в изодранном плаще, с обмороженными щеками. Потом семья — муж, жена и двое детей, везущие на санках свои жалкие пожитки. Их дом сожгли големы за «недостаточное рвение в поклонении Бог-Королю».

— Мы слышали вашу речь, принц, — сказал стражник, опускаясь на колено. Его голос был хриплым. — Я служил вашей матери. Не ему.

Потом пришел небольшой отряд ополченцев из соседнего поселения. Их старшина, широкоплечий детина с шрамом через глаз, молча оценил нашу кучку, потом посмотрел на меня.

— Нас было двадцать, — коротко бросил он. — Осталось семеро. Остальные или мертвы, или сошли с ума от этого… шепота в голове. Мы не пойдем обратно. Ведите. Куда угодно.

Они присоединились. И понеслось. Весть о том, что наследник поднял знамя