Сердце ледяного ворона - Наталья Тудаль

Через три дня наша «горстка» превратилась в толпу. Беспорядочную, голодную, плохо вооруженную, но — толпу. И это требовало порядка. Порядка, которого я никогда никому не навязывал. Я был воином, командиром отряда, но не полководцем.

Именно тогда ко мне подошел Тормунд. Его верная, грубая физиономия была серьезной.

— Их нужно строить, принц, — сказал он тихо, чтобы не слышали другие. — А то скоро начнут друг друга грабить за последнюю вяленую рыбину. И вести. Кто будет вести?

Он был прав. Я видел, как в толпе вспыхивают ссоры, как сильные отбирают еду у слабых. Мы шли к столице, чтобы спасти королевство, и рисковали выродиться в банту мародеров по пути.

Я остановил наше движение на ночь в широкой ледяной долине, защищенной от ветра. Поднялся на крупный валун и дал знак рожку — подарку одного из новых последователей.

— Внимание! — мой голос прокатился над сотнями голов, повернувшихся ко мне. В их глазах был не просто голод. Был голод на порядок. На уверенность.

— Мы — не толпа, — начал я. — Мы — меч Хеймгарда. А у меча должна быть рукоять, клинок и острие. С сегодняшнего дня мы — армия. Армия Свободного Хеймгарда.

Я назвал это имя спонтанно, и оно повисло в воздухе, обретая вес.

— Тормунд! — я обратился к своему оруженосцу. — Ты знаешь этих людей лучше меня. Ты ведешь нашу пехоту. Наш щит. Собери самых стойких, самых терпеливых. Тех, кто сможет держать строй, когда на них пойдет ледяной ужас моего отца.

Тормунд выпрямился, и на его лице я впервые увидел не просто преданность, а ответственность. Он молча ударил себя в грудь в знак согласия.

— Рагнар! — я обратился к старшине ополченцев с шрамом. — Твои люди дикие, злые. Им нужен простор. Ты ведешь ударные отряды. Наш окровавленный клинок. Ваша задача — бить по слабым местам, сеять хаос в рядах врага.

Рагнар оскалился в подобие улыбки и кивнул. Это была его стихия.

— Лианна! — девушка вздрогнула, услышав свое имя. Она не была воином. Но я видел, как она организовывала женщин, как распределяла скудную провизию, как ухаживала за больными. — Ты отвечаешь за обоз. За раненых. За то, чтобы у нас за спиной был не хаос, а тыл. Найди себе помощников.

Она кивнула, бледная, но с горящими глазами. Она нашла свою роль.

И наконец, я повернулся к самому мрачному и молчаливому из нас.

— Изгой. — Он стоял поодаль, прислонившись к скале. Его глаза, горящие синим огнем, встретились с моими. — Ты — наши глаза и уши. И наше острие. Твои люди — разведчики и диверсанты. Вы знаете тропы. Вы знаете слабости цитадели. Покажите нам, куда бить.

Он не кивнул. Не поклялся. Он просто медленно улыбнулся, и в этой улыбке была вся его годами копившаяся ярость. Это было согласие.

Я свел руки вместе, и между ладонями вырос ледяной клинок — не грозный и массивный, как мой старый молот, а длинный, изящный, с идеальным лезвием.

— Я буду вашим генералом. Вашим символом. И вашим самым сильным воином. Мы идем не грабить. Мы идем освобождать. Каждый шаг на север — это шаг к нашему дому. Каждый патруль врага, что мы разобьем — это глоток воздуха для тех, кто еще остался в живых за стенами Фростигарда. Мы не остановимся, пока черный лед не растает, а над нашей столицей снова не будет сиять настоящее, чистое небо!

Рев, поднявшийся в ответ, был оглушительным. Это был уже не ропот отчаявшихся, а клич. Клич людей, которые снова обрели не просто цель, но и структуру. Дисциплину. Веру.

На следующее утро мы снова тронулись в путь. Но это была уже не толпа. Это была колонна. Впереди шли разведчики Изгоя, бесшумные тени. За ними — ударные отряды Рагнара, готовые в любой момент рассыпаться в боевую цепь. В центре — плотные ряды пехоты Тормунда, а за ними — организованный обоз под началом Лианны.

И я шел во главе. Чувствуя тяжесть тысяч жизней на своих плечах. Чувствуя холодную ярость, что вела меня вперед. И зная, что там, в самом сердце этого растущего войска, идет она. Моя Элира. Мое тихое, холодное обещание возмездия.

Мы шли на столицу. Изгоев, рыбаков, беглецов и воинов. Армия, рожденная изо льда и ярости. И с каждым шагом гул наших шагов по мерзлой земле звучал для меня как погребальный звон по моему отцу.

Глава 7

(АЛЬРИК)

Армия Свободного Хеймгарда росла, как снежный ком, катящийся с горы. Но с каждым днем пути небо перед нами становилось все темнее, а воздух — все гуще и ядовитее. Мы шли уже не по земле Хеймгарда, какой я ее знал. Мы шли по владениям Имира. Снег здесь был не белым, а серым, словно пропитанным пеплом. Ветер не пел свою вечную северную песню, а выл, завывал голосами, в которых угадывались обрывки слов, проклятий, мольбы. Это был шепот самого божества, и он проникал в мозг, сея смятение и страх.

Именно в этом выжженном мире мы и встретили их.

Разведчики Изгоя вернулись на рассвете третьего дня, их лица были мрачнее грозовой тучи.

— Впереди. Ущелье Ледяного Ветра, — доложил один, его дыхание рвалось частыми клочьями. — Они там. Оскверненные.

Это слово повисло в воздухе, холодное и липкое, как паутина. Я слышал о них. Шепотки, которые доносились из Фростигарда еще до моего отъезда. Криоманты, которые в поисках силы пошли слишком далеко, или те, кого сама воля Имира скрутила и перемолола.

Мы вышли к краю ущелья. То, что я увидел, заставило сжаться мое сердце, несмотря на всю его ледяную броню.

Внизу, среди острых, как лезвия, ледяных пиков, стояли они. Человек десять. Их тела были покрыты не инеем, а черным, бугристым, словно обугленным льдом. Их глаза не горели знакомым синим огнем — они светились тем же ядовито-зеленым сиянием, что и глаза големов. Они не двигались. Они просто стояли, обратив свои пустые лица к небу, и из их открытых ртов вырывался тот самый неестественный вой, что наполнял ущелье.

— Они… они чувствуют нас, — тихо сказала Элира. Она стояла рядом, ее лицо было напряжено. Она смотрела не на них, а сквозь них, и я видел, как ее пальцы непроизвольно сжимаются. — Их магия… она вся в трещинах. Как гнилое дерево.

Внезапно, словно по команде, все десять голов повернулись в нашу сторону. Зеленые огни их глаз