Серебряные нити Шардена. Пепел и тис - Мари Ларина

— Конечно, ты что! Думала, я реально переоделась? Да у меня в гардеробе даже вещей такого цвета нет, — захихикала Верин. — И не забывай — я закончила Академию Шардена с отличием! Лучшая среди иллюзионистов Мирас! Целитель из меня так себе, а вот миражи создаю виртуозные.

Я уважительно поаплодировала, Верин поклонилась, и мы, преисполнившись чуть приподнявшегося настроения после этой маленькой сцены — поспешили в переулок Багровой Ивы, ждать ответа от Магистра и чаёвничать. Не знаю, чего мне хотелось больше после этих трёх унылых часов в Академии — поскорее разобраться или всё-таки чаю с плачущей мятой? Или с чабрецом?..

Переулок Багровой Ивы — старый квартал, где чайно-кофейные заведения вьются, как змея на солнце. Фасады кое-где чуть облупленные, как будто стены устали быть зданиями и мечтают снова стать камнями. Здесь пахло кофе, выпечкой и кунжутом. Чайные, кофейни, кондитерские, джелатерии, кафе-мороженое… на любой вкус и цвет! Мы вновь помахали знакомому старичку, который вновь вышел покормить ворон зёрнышками — тот добродушно улыбнулся, сидя под той самой, огромной багровой ивой, и помахав нам в ответ — чёрные вороны тоже приветственно каркнули, обернувшись в нашу сторону. Кажется, мы начинаем налаживать отношения.

Сегодня всегда алые бумажные фонарики, развешанные по всему переулку, заменили на чёрные. Видимо, иллюзия Майэ Секали коснулась и их тоже. Фонарики покачивались над головой, как траурные капли света — внутри них тлел слабый огонёк, но цвет… цвет не радовал. Мы шли под этими тенями, и я вдруг почувствовала себя не ведьмой, не недо-шпионкой и даже не Айлин, а просто кем-то, кто очень хочет горячего чая и понимания. Ой, ну и тяжёлое всё-таки выдалось утро. Утомительное и горькое.

— Тут где-то должно быть моё любимое местечко… — Эльса огляделась, покрутившись на каблучках туда-сюда, как будто нюхала воздух. — А, вот. Вот оно, милое логово.

«Чайная у Бессмертной Улитки» выглядела как заведение, которое спряталось от времени и по сей день живёт по своим, забытым городом ритуалам. Фасад её был чуть облупленным, но не покинутым — словно старушка в кружевной шали, ухоженная, но уставшая. Над входом висела табличка: выцветшее дерево, на котором была выжжена улитка в короне — важная, как императрица в отставке. Ниже — потёртая дощечка, где мелом витиевато значилось: «уютно, тихо, конффиденциально» — с одной лишней буквой, будто сама улитка писала.

Невысокая дверь была обшита старой тканью, видимо, чтобы не стучала при входе. Над ней, когда мы вошли, звякнули крошечные колокольчики, а сбоку — прошелестели сухие ветви лаванды, вплетённые в деревянную решётку. По обе стороны от входа— круглые фонари, глиняные, расписанные вручную: один с изображением луны, другой — с ярко-жёлтым солнышком.

— Ну, конечно, не лавка Лавра… — пробормотала я, осматривая интерьер. Но во всём этом было что-то… правильное. Знаете, забытые богами места иногда бывают даже приятнее тех, у которых по пять звёзд во всех туристических путеводителях. Внутри было приятный полумрак, как в тёплом ящике, куда прячут письма. Воздух — густой, словно настоявшийся на сушёной ромашке, старом дереве и медовых специях. Сразу за входом начинался лабиринт: низкие балки, изгибы коридоров, шёлковые ширмы и тонкие стеночки, разделяющие каждый столик. Эдакие кабинки для полной приватности и «конффиденциальности». Всё было освещено лишь мягкими светильниками в форме полураскрытых цветов и свечами, изящно парящими в воздухе. Красотища! Уют! Пол покрывали ковры, вытертые в местах, где чаще всего ступали ногами. Вдоль стен на мириадах маленьких полочек стояли глиняные фигурки улиток — каждая с разной короной: с кленовыми листьями, с перьями, даже с кусочком зеркала.

Каждая кабинка — маленький мир, отгороженный от других тонкой деревянной стенкой. Мы выбрали ближайшую у окна, юркнув туда, как в тайник — внутри были подушки, низкий, но удобный столик, керамическая посуда с резьбой. Очень вкусно пахло чаем, так, что рот наполнился слюной. Наша кабинка — овальной формы, с низким столиком из красного дерева, выточенного, кажется, вручную. Стол был украшен круглыми пятнами от чашек — тут не стеснялись времени. Вокруг — подушки всех оттенков охры, золотисто-медовые, с вышивкой в виде спиралей — будто повторяя узор панциря Улитки. В углу стояла чаша с ароматическими травами, а в глиняной нише у стены — жглась свеча, потрескивающая кристалликами соли и травами, обмотанная чёрной нитью. О, ведьмовские свечи на очистку помещения от негатива! Главное — чтобы она меня не выжгла отсюда. Свет от свечи был мягкий, колышущийся, словно дышащий.

Мы, сбросив плащи, сели друг напротив друга. Атмосфера «Бессмертной Улитки» располагала, и я с наслаждением скинула ботинки, забираясь с ногами на диванчик и укрываясь смешным пледом с кисточками, что так кстати лежал рядом со мной. Эльса последовала моему примеру, и не успели мы и обмолвиться парочкой слов — к нам в кабинку постучался, а затем — .. к нам в кабинку постучался, а затем — открыл дверь… эльф?

Я поморгала, кинув взгляд на Верин — а та лишь заговорщически мне подмигнула. Эльфы не были редкостью в Шардене, мы вообще были государством интернациональным — те часто приезжали к нам на заработки. Добрые, нереально красивые, смешные, весёлые, лёгкие на подъем… и страшно сексуальные — я сглотнула, рассматривая официанта. Красивый молодой мужчина в каком-то хитром эльфийском одеянии — мягкая ткань бежевой рубашки, струящаяся вдоль торса, подчёркивала всё, что должна была подчёркивать, и скрадывала лишнее с каким-то прямо природным, будто врождённым вкусом.

Русые волосы длиной чуть ниже подбородка небрежно уложены назад, пара прядей лениво свисает на лоб, будто он только что вышел из сада, где пил рассветную росу. Кожа — золотистая, чуть подсвеченная, будто он, как бы это сказать… светился изнутри? Или мне просто уже мерещится. А глаза… Боги, его глаза… чистая лазурь. Идеальная лазурь, как гладь весеннего, чистого озера, как самый звонкий ручеёк, манящий, свежий, холодный. Такие глаза, в которых можно утонуть. Или потеряться. Или обо всём забыть. Задорные золотые колечки в заострённых ушах качнулись в такт его наклону головы, когда мужчина наконец — Этерна, как же обворожительно! — улыбнулся. И не просто улыбнулся, а как-то по-настоящему, словно чуть искоса, с прищуром и этим опасным углом губ, будто знал все мои слабости и намеревался использовать каждую, а не видел меня впервые в жизни.

— Милые девы, — подмигнул он мне, и я почувствовала, как становлюсь цвета волос Эльсы. — Моё имя — Лиандор. Рад приветствовать вас в «Чайной у Бессмертной улитки». Ваше меню. — Он лично вручил нам в руки