Внезапно Папа - Татьяна Любимая

меня словно ошпаривает кипятком. Из рук выскальзывает пакет с элитным зеленым чаем, плюхается на пол. Сухие скрученные листья рассыпаются пеплом по ламинату.

– Насть, ты чего? – Леся трогает меня, опешившую, за локоть, обеспокоено заглядывает в глаза.

– Ой, Лесь… – утыкаюсь ей в плечо, пряча горящее лицо. – Я кажется влюбилась…

– О, ну наконец–то, – Леся тихо смеется и успокаивающе поглаживает меня по спине, – а то я думала, ты никого к себе не подпустишь и навеки останешься старой девой. И кто он? Только не говори, что это Сергей.

– Мхм, – мычу отрицательно.

– А кто тогда? Я его знаю?

– Шведов, – шепчу.

– Шведов? Ты влюбилась в Шведова? – подруга отстраняется, в глаза мне заглядывает. – Ты че, Насть, серьезно? Он же гей! Или нет? – насмешливо хмыкает.

– Я не знаю… – снова прячу лицо у нее на плече.

А не потому ли он меня не поцеловал? Но ведь хотел! Я видела, как он реагировал на меня! И переспать предлагал, хоть и в шутку!

– Мишаня твой хитер, – смеется Леська. – Разыграл меня со своей ориентацией, а я поверила. И что теперь делать собираешься? Признаешься ему?

– Я еще не решила. Все так сложно. Кто он и кто я? У него женщин как снежинок зимой.

– О да. Медведь мужик видный. Даже ребенок есть. Еще поди мамаша появится и сойдутся.

– Он ее ищет. Она ведь сына ему оставила без документов.

– Капец идиотка. Если он на ней женится, я вконец в нем разочаруюсь. Да, Настен, дела–а. Дурочки мы с тобой влюбленные. Будем теперь вместе страдать.

– Можно подумать, ты страдаешь, – ворчу, понимая, что, признавшись подруге, мне становится легче.

Никольская молчит. Теперь моя очередь заглядывать ей в глаза. Прячет она их, будто виновата в чем передо мной. Ни разу ее такой не видела. Она вообще какая-то другая. Не такая импульсивная и уверенная в себе как раньше, больше взволнованная.

– Ты чего, Лесь?

– Да, – отмахивается, переводя щекотливую тему. – Чай–то будет в этом доме или как?

Чай! Кипяток давно готов, заварить надо. И собрать то, что на полу лежит.

Вместе убираемся и накрываем на стол.

И уже когда сидим друг напротив друга, смотрю вопросительно на Лесю, ожидая от нее пояснений.

– А хорошо, что ты на Сергея не запала, – выдает наконец она, прокручивая чашку с горячим напитком вокруг оси.

– Почему? – удивляюсь. – Мне он показался хорошим парнем. У него были все шансы завоевать мое сердце. Просто Миша чуть раньше появился, – признаюсь тихо.

– Он в твой коктейль какую–то хрень подсыпал.

– Кто? Сергей?

– Ага.

– Но когда? И зачем? – не верю Леське. – Нет, я пила бокал какого–то зеленого напитка, но ничего необычного не заметила. Да и Сережа был постоянно рядом…

– А потом он заказал еще один для тебя и его выпила я, пока мы тебя ждали…

– И что было после того, как ты его выпила? – спрашиваю осторожно.

– Да пипец был. Меня так расплющило… вспоминать стыдно. От обычных коктейлей так не торкает.

– И?..

– Я не очень хорошо помню подробности… Но Сергей…

Леся на мгновение закрыла глаза, а потом встрепенулась:

– В общем, тебе повезло, что ты сбежала.

– А тебе? – шепчу испугано, чувствуя вину перед подругой, ведь это я познакомила ее с Сергеем и оставила их наедине. В голове не укладывается, что тот милый блондин, что был таким обходительным со мной, задумал что-то недоброе.

– А меня спас один хороший человек, – губы подруги трогает мечтательная улыбка. – Пришел, у Сергея отобрал, на плечо взвалил, к себе в пещеру утащил, спать уложил. Утром кофе в постель и… Я думала таких мужчин не бывает.

– Кто такой?

– Да так, один знакомый, – уклоняется от ответа. Но щеки горят и в глазах пламя.

– Как его хоть зовут? Я его знаю? Неужели тот самый Валера?

– Не Валера. Я вас потом как–нибудь познакомлю. Сейчас еще рано говорить о чем–то серьезном между нами. Но он такой…

– Настя, – слышу сонный голос Матвея и тут же он сам прибегает в кухню. Останавливается, завидя Олесю, удивлению которой нет предела. Она безмолвно спрашивает меня: "Он разговаривает?" и я также без слов подтверждаю.

– Привет, Матвей, – приветливо улыбается ему Леся.

– Пливет, – мальчик застенчиво прячет личико, отворачиваясь к стене.

– Иди ко мне, мой хороший, – зову его. И усаживаю на колени, как только он подлетает ко мне, словно боится, что Леся перехватит его по пути. Обнимаю обеими руками. Мой. Только мой мальчик. Никому не отдам.

– Выспался?

– Да, – доверчиво прижимается к моей груди.

– Класс! – восхищается, наблюдая за нами Никольская. – Настя, Медведь и медвежонок. Идеально!

– Да, мы такие. Р–р–р–р! – щекочу носом шейку малыша, от чего он хохочет.

– Л–л–л–л! – повторяет за мной, раскрепощаясь при бывшей няне.

– Р–р–р–р!

– Л–льр–льр–р–р!

– Ого! Зарычал! Настоящий сын Медведя!

– А то! Давай зеленку, будем из медвежонка делать конопушку.

Два часа у нас уходит на то, чтобы отметить Матвею все следы коварной оспы. И скажу я вам, это оказалось не так просто, как я изначально думала.

Глава 26. Михаил

Глава 26. Михаил

Степан привозит меня в старую часть города. Здесь в два ряда стоят двухэтажные домики. Снаружи отделаны желтым металлопрофилем, покрыты новым шифером, а внутри как были бараками, так и остались. С затхлым запахом старого, крутыми деревянными лестницами, обшарпанными стенами и дверями. А еще шатающимися без дела телами – то ли зомби, то ли алкаши местные. В общем, стремно.

Поднимаемся со Степкой на второй этаж. На площадке сидит рыжий молодой кот. Шерсть закатана, морда подрана. Нудно мявкает, завидя нас, но с места не трогается. Жук?

– Нам сюда, – указывает начбез направление.

Звоню. Никто не спешит открывать нам дверь. Степка говорил по дороге, что Инна за время наблюдения домой не приходила и вообще никаких признаков жизни в этой квартире не наблюдалось.

Толкаю дверь, открывается внутрь. В нос ударяет запах старости, мочи и лекарств.

– Есть кто дома? – кричу.

Тишина.

Заходим.

Широкий коридор с тапками у входа. На вешалке невзрачная