Внезапно Папа - Татьяна Любимая

Облачко белой пыли поднимается над чашей, лезет в ноздри, и я сдуру фыркаю. Мука разлетается по кругу, попадая мне в лицо, в личико стоящего рядом Матвея, пылью кружа по кухне в солнечных лучах и не спеша падая на пол.

– Хорошо, что не чихнули, – прыскает Настена и тут же чихает Матвей. Смачно так. От всей души. Прямо в чашку.

Новое мучное облако, густое, белое, влетает мне в лицо и в стороны. Бросаю чашку на стул, отскакиваем с Матвеем подальше от коварной пыли. У гнома на животе мука, на лице, ресницы тоже опушены белым. У меня, судя по ощущениям, слой гораздо толще. Отряхиваемся, распыляя муку по всем поверхностям. Настя, согнувшись пополам, заливается смехом, а следом за ней мы с сыном.

– Ну вы помощнички. Идите умывайтесь, я приберу пока.

Послушно выполняем.

– Прикольная у нас няня, веселая, да?

Помогаю Матвею умыться – держу его на колене перед раковиной, а он сам две ладошки под струю воды подставляет и лицо умывает. По взгляду ребенка в отражении зеркала вижу, что он со мной согласен.

– У нас есть парочка конкурентов. Надо устранить. Поможешь?

Пожимает плечиками – не понимает. Ничего, разберемся.

Умываюсь сам. Приводим себя в порядок. Матвей тянет руку к полке с парфюмом, не достает, конечно.

– Что ты хочешь? – помогаю, поднося его ближе к склянкам.

Берет флакон с туалетной водой, в глаза мне заглядывает.

– Побрызгать тебя?

Кивает.

– Окей, давай. Только надо на одежду.

Оттягивает шорты.

– Нет, брат, давай лучше на голову.

Пшикаю над его макушкой. Влажное облачко оседает на волосах. Довольный пацан принюхивается.

– Вкусно пахнет, да? Я тоже хочу, – брызгаю себя. – У нас же теперь фея дома живет, нам надо следить за собой, да?

Причесываю себя и парня.

– Красавчики, – оглядываю нас в зеркале.

Возвращаемся на уже чистую кухню. Вижу одобрение в глазах няни.

– Бойцы умыты и готовы к бою с тестом, – рапортую бойко.

– Не надо никаких боев, ждите, скоро напеку, будем завтракать.

Командует Настена, суетится, будто она хозяйка, а мы в гостях. И я ловлю себя на мысли, что мне это чертовски нравится.

Работы нам больше не нашлось, и мы ретировались в гостиную.

– А что, Матвей, зарядку с утра сделаем?

Смотрит на меня ребенок зелеными глазами, не понимает. А у меня азарт – мне надо на нашу няньку еще большее впечатление произвести. Да такое, чтобы всякие Жени и Сергеи из головы ее хорошенькой вылетели. План почти созрел, но один не справлюсь.

Машу руками мельницу, потом приседаю. Становлюсь в планку и начинаю отжиматься. Сын, усевшись возле кучи с игрушками, подсматривает, но не присоединяется.

Мышцы, разогретые, гудят, футболка намокла на груди и спине. Где же ты, Настена? Иди глянь как заколдованный принц старается.

Обтираю лицо футболкой, переворачиваюсь на спину, начинаю качать пресс.

– Матвей, смотри, – поднимаю корпус вместе с ногами. – Непорядок. Надо утяжелитель на ноги. Садись, помогай.

С секунду подумав, Матвей подходит, и я помогаю ему сесть мне на ноги. Снова пытаюсь качаться и поднимаю ноги вместе с ребенком.

– Не хватает веса. Надо тебе больше есть. Зовем скорую помощь? – намекаю на няню и получаю одобрительное мигание. – Настя, помоги! – кричу в сторону кухни.

Прибегает.

– Смотри, – демонстрирую ей наш казус. – Нужен еще один утяжелитель. Садись.

Фыркнув и закатив глаза к потолку, садится позади Матвея, обняв его руками за талию. Зарывается носом в его макушку, кайфует от запаха. А можно меня также? Футболка на ней задралась, оголив бедра. Щиколотками чувствую упругие ягодички. Эх, повыше бы Настену… Крутая была бы зарядка с утреца.

Сцепив руки на затылке, резко поднимаю корпус и оказываюсь лицом к лицу с девчонкой. Недолго думая, хулигански звонко чмокаю Настю в губы.

Она распахивает глаза, открывает рот, чтобы возмутиться, а я быстро опускаюсь в исходное положение, боясь огрести за наглость.

Матвей же, вцепившись ручонками мне в голени, хохочет и сквозь смех четко произносит:

– Еще!

Опешив, задерживаюсь внизу, уставившись на Настю. Показалось или гном реально заговорил? Так обычно, словно давно умеет. Неужели симулировал все это время, а сейчас не сдержался?

По глазам няньки понимаю, что она в курсе. Значит, он уже давно болтает? О, как много у меня вопросов скопилось к Настеньке. Теперь не отвертится.

Делаю вид, что не удивлен. Снова рывком поднимаюсь, намереваясь повторить финт с поцелуем, но Настя отклоняется назад.

– Слышала? – указываю вниз, на Матвея между нами. – Исполняем!

Настена недовольно сопит, возвращается в прежнее положение и нехотя выпячивает сжатые в куриную гузку губы. Зажмурилась.

Чмок!

– Еще! – раздается снова.

Не показалось.

– Тогда считаем! Раз.

Чмок.

– Еще!

– Два. Считайте вместе со мной.

Чмок.

– Три, – считает Настя.

– Тли, – повторяет за ней гном и добавляет: – Еще.

– Все, я устал, – на седьмом чмоке Матвей слезает с моих ног и перебирается к своим игрушкам.

– Я тоже. У меня губы болят, – пользуясь случаем, ягодички скользят, спеша покинуть мои лодыжки.

– Мы еще не закончили!

Мы вообще только начали!

– Блины! – взвизгивает стрекоза и, подскочив на ноги, уносится на кухню, не дав ухватить себя за край футболки.

Подрываюсь и бегу за ней, представляя дым, чад, запах горелого и испорченную сковородку.

Влетаю в кухню, осматриваюсь. Плита выключена, блины на столе остывают. Никакого дыма и в помине.

– Обманула?

– Пошутила! – оправдывается.

Мокрая от пота футболка неприятно липнет к телу. Одним движением снимаю ее с себя, откидываю на стул. Настя, вытаращив глазищи, по стеночке отодвигается подальше, к окну. Да, мне есть что показать. О том, что классно бы смотрелся в журнале календаря для женского пола, слышал не раз.

Показательно играя мышцами, наступаю. Допрыгалась девочка.

– У меня и правда губы заболели, – тушуется нянька, облизывая их. А сама глаз с моей груди не сводит, рассматривает торс. Взгляд темнеет.

– Ты почему мне не сказала, что Матвей разговаривает? – нависаю над упершейся в препятствие девчонке.

– Не успела, – поднимает на меня затуманенный взгляд.

– Не успела или не хотела?

– Не успела, – упрямо.

Обхватываю руками ее осиную талию, резко поднимаю, мельком отметив про себя, что не тяжелее Матвея она, и усаживаю на подоконник.

– Поставьте меня где взяли! – возмущенно