Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде - 1 - Наталья Шевцова

затем задумчиво, приподняв верхнюю губу, обвела взглядом место своей настоящей дислокации, размышляя очевидно над тем, стоит ли ради сада менять должность начальника охраны на должность садовника.

— Там не только сад, но и много вкусных трав, — добавила я аргументов, помогая принять ей решение.

— МЕ-Е-Е-Е! — «Вот с этого и надо было начинать!» — вскинув голову, поучительно провозгласила коза и с достоинством, которым может похвастаться далеко не каждая особа королевской крови, прошествовала в придерживаемую мной для неё дверь в торговый зал пекарни.

В зале все еще шел ремонт, поэтому пахло в нем, отнюдь не розами, а сырой штукатуркой и свежей краской. Вдоль стен громоздились мешки с цементом и шпаклёвкой, пол был застелен клеёнкой, а потолок наполовину выкрашен. В углу стояли коробки с ещё не распакованными светильниками и стопка досок, которым еще только предстояло стать прилавком и витринами.

— Бе-еее! — оценила увиденное коза. Да, да. Именно «бе-еее», а не «ме-еее».

И ведомая указателем — в лице Ивко, распахнувшего перед ней дверь на задний двор — с надменным и слегка брезгливым видом покинула сие недостойное её благородной и тонко чувствующей особы место.

Дорожка из мшистого камня встретила её глухим шелестом под копытами. Вдохнув утренний воздух, пронизанный терпким ароматом шалфея, мяты и ещё чего-то, коза остановилась между кустами малины и смородины, неодобрительно покосившись на первый, ткнулась мордой во второй — понюхала, не вдохновилась, фыркнула.

Окинула взглядом свои новые владения, обнаружила тимьян. Втянула носом аромат, сделала несколько шагов по направлению к пряной заросли, осторожно отщипнула. Прожевала. Задумалась.

— Ме-е-е, — «не мое» в конце концов решила она и направилась в глубь сада, привлеченная по-видимому запахом мяты и мелиссы и вдруг резко застыла.

Уши у неё встали торчком. Хвост дернулся. Голова взвилась вверх, как у лани в минуту смертельной опасности.

Мгновение она стояла, вытянув шею, будто статуэтка настороженного божества — и только потом медленно, осторожно, на негнущихся ногах, приблизилась к кустам.

Резко фыркнула. Ещё раз. Затем, возмущённо и резко, громко выдохнула сквозь ноздри:

— Брррпф!

Дернулась назад, подпрыгнула всем корпусом, ткнулась боком в ствол яблони, зацепившись рогом за ветку сливы, и выдала гортанное:

— МЕ-Е-Е!!! — на сей раз не снисходительное, не поучающее, а панически-возмущённое.

Отскочила, крутанулась, оглянулась на меня с выражением на лице: «Это что такое?!! Я вас спрашиваю»:

— МЕ-Е-Е-Е-Е-Е!!!

— Ну что опять?! — раздраженно закатила я глаза. — Ивко, твоя коза, вот ты… с её нервическими припадками и разбирайся, а мне некогда! У меня ремонт!

Ивко был уже тут как тут. То есть, рядом со своей припадочной подругой.

— Ээээ… госпожа берегиня?.. — дрожащим голосом отозвался тот и посмотрел на меня широко распахнутыми глазами, в которых читалось не удивление, а… ужас?.. Нет, скорее все же в глазах мальчишки плескалась смесь потрясения и затаённого восторга — как у того, кто внезапно увидел нечто одновременно и пугающе-жуткое, и завораживающее. Собственно, и голос его дрожал тоже не от чистого ужаса, а от смеси восторга с потрясением. — Простите, конечно, но вы неправы. Гретта не припадочная. Просто, как и все женщины, тонко чувствующая… Вы, я уверен, отреагируете так же, когда это увидите, — кивнул он на пышные заросли тимьяна, соцветья которого, очевидно так и не сумев определиться с любимым цветом, пестрели переливами сирени, розы и пепельной лаванды.

Глава 35

Уверенная, что на сей раз меня уж точно разводят, чтобы знатно повеселиться за мой счет, я закатила глаза, цокнула языком и рванула по направлению к кустам, которые минутой ранее Грета «освятила» своими ритуальными плясками.

И уже на полдороги застыла, как вкопанная.

— Не может быть! Мне кажется! Конечно же, мне кажется! Это просто… платье! Его ветром сюда занесло. Да-да. Кто-то повесил платье сушиться на улице, и его сорвало ветром — занесло на мой задний фон. Ну а то, что цвет платья слишком знакомый… Так, мало ли — может, в этом мире лавандовый очень популярный цвет…

Пристально вглядываясь, я подозрительно сощурила глаза.

Хммм… А не проделки ли это моего нового работника?! Конечно же! Ветром. Ха! Вот каким ветром! И главное, как играет! Хорош! Реально, хорош, паршивец! Так хорош, что по нему Бродвей плачет, или лозина!

Я широко улыбнулась и решительно сделала еще несколько быстрых шагов, чтобы вздрогнуть и, испытав чувство дежавю… снова застыть, как вкопанная!

Твою мать! Не-эээт!

Прижав ладонь к горлу, я пересилила себя и шагнула еще ближе, пытаясь убедить себя, что то, что я вижу лишь постановка, лишь розыгрыш…

Нет, не может быть, чтобы…

Два раза в одно место даже молнии не бьют.

Перед глазами все поплыло. А в ушах вдруг раздался ритмичный гул барабанов. Звук нарастал, пока не заглушил моего учащенного дыхания.

Я сглотнула и вскрикнула. Голос прозвучал одновременно и высоко, и сдавленно-глухо. Как бывает, когда кричишь в кошмарном сне. Вроде бы изо всех сил, вроде бы вовсю мощь легких, а из горло, тем не менее, вырывается лишь короткий слабый, жалкий полустон-полувсхлип.

Вскрикнула и тут же замолчала, залепив губы обеими ладонями.

— Нет. Только не это, — прошептала я, неверяще глядя в мёртвые глаза своей уже бывшей конкурентки, в груди которой торчал кинжал, а по лифу платья расплылось уже успевшее подсохнуть тёмное пятно — багрово-бурое по центру, с неровным, почти чёрным краем.

Проверять, дышит ли смотревшая в небо остекленевшими глазами Лаванда, не было смысла. Любому, обладающему стопроцентным зрением, было очевидно: она мертва.

— Только не это… — судорожно выдохнув, повторила я, не в силах отвести глаз от этого пятна и кинжала.

Вокруг меня в момент, словно бы все померкло: солнечное утро, яркая зелень сада, напоённый ароматами трав воздух внезапно стал тяжёлым и холодным. Кожа на руках покрылась мурашками, по позвоночнику скользнула липкая ледяная змейка.

Вот уж воистину: будьте осторожны в своих желаниях.

Нет, смерти я ей, конечно, не желала, но отомстить — хотела. И вот, пожалуйста: не прошло и суток, а я уже отомщена.

О боже! И это что же получается? Я опять самая первая подозреваемая?!

Получается, что да, — сама себе ответила я. Мотив — есть. Даже два. Алиби — нет. Всё как в прошлый раз. С той лишь разницей, что на этот раз труп я обнаружила не на своей кухне, а на своём заднем дворе. И не одна, а в компании мальчишки и козы.

О боже, Ивко! Он же совсем еще ребенок! Меня словно ударило током. Я резко обернулась, взглянув на мальчишку — и сердце сжалось в болезненный комок.