Безрассудный - Элси Сильвер

здесь в этой обтягивающей одежде, — я тянусь к поясу ее брюк и дергаю, — смотришь на меня этими пытливыми глазами, которые трахают меня, разрушая мое самообладание. Как будто ты умоляешь меня войти в тебя.

Ее леггинсы и нижнее белье достигли точки, когда ей нужно будет поднять бедра, чтобы я мог опустить их еще ниже. Но задница Уинтер остается на скамье, руки за спиной.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что вообще не прикасался ни к кому?

Кот вылез из мешка, я думаю. Может, стоит признаться.

— Я имею в виду, что я исправился.

— Зачем?

Я фыркнул и задержал ее взгляд, желая, чтобы она действительно услышала это.

— Потому что я хотел быть тем парнем, который мог бы заполучить тебя не только на одну ночь.

Ее взгляд блуждает по моему лицу.

— Ты имеешь в виду кого-то вроде меня?

— Нет, Уинтер. Я имею в виду тебя. Вот почему я отказался от своего старого телефона. Вот почему у меня твой номер на новом. Я собирался позвонить тебе. Тебе нужно было время, чтобы восстановиться, а мне нужно было время, чтобы вырасти в того, кто заслуживает тебя. Я выжидал, был терпеливым.

Ее дыхание становится быстрее, сильнее — прерывистее, когда она смотрит на меня. Это как я вижу, как части головоломки встают на место, вижу, как ее мысли жужжат. Вот почему я тянусь к ее бедрам и тяну ее к себе, беря по ходу дела за талию ее брюк. Ее руки падают мне на плечи, когда я поднимаю на нее глаза и ухмыляюсь, грубо дергая за эластичные брюки, которые теперь не более чем тонкая ткань, мешающая мне.

— Я больше не буду терпеть, Тинк. Я иду за тем, чего хочу. Прямо сейчас.

Глава 23

Уинтер

Я часто думала о той ночи с Тео. Ладно, я была одержима этим. И я была уверена, что представляла, как ему нравится заниматься со мной. Сначала я чувствовала себя виноватой.

— Все в порядке, тебе не нужно, — сказала я, хватая его за волосы, пытаясь поднять его обратно.

Он рассмеялся, и я почувствовала глубокий рокот, который пронзило мое нутро. Глаза его сверкнули, он посмотрел на меня из-под моих ног.

— Я знаю, что мне не нужно, Тинк. Но я действительно, очень хочу.

Я никогда не чувствовала себя такой голой, как когда его взгляд был устремлен на самую интимную часть меня.

Я была не со многими мужчинами. Я была слишком занята учебой, а затем работой.

И я определенно не была ни с одним мужчиной, который ел мою киску с улыбкой. Что он и сделал.

Той ночью у меня был первый оргазм, когда ухоженная щетина Тео Сильвы терлась о внутреннюю поверхность моих бедер. Мне должно быть грустно, что мне потребовалось двадцать восемь лет, чтобы пережить этот момент, но я не грущу. В этом было что-то поэтичное. Незабываемое. И прямо сейчас я возвращаюсь в то самое место, когда Тео стаскивает с меня леггинсы, словно не может ждать ни секунды.

— Я только что потренировалась, — фыркаю я, прежде чем внутренне отругать себя за то, что пытаюсь испортить этот момент, когда я знаю, как это приятно. Как сильно я хочу этого.

В ответ я получаю глубокий, насмешливый смешок Тео. Он раздвигает мои ноги и смотрит на меня сверху вниз. Яркие галогенные лампы не оставляют мне места, где можно спрятаться.

— Ты едва вспотела. Это значит, что я недостаточно тебя тренировал. Но теперь я это сделаю.

Подушечки его пальцев скользят по внутренней стороне моих бедер, оставляя мурашки на своем пути.

— Кто-то может войти, — снова говорю я.

Я ненавижу себя. Почему я просто не могу заткнуться и наслаждаться хорошими вещами?

Он кивает, наклоняясь вперед и проводя языком по всей длине моей киски. Глубокое, удовлетворенное «Ммм» срывается с его губ.

— Надеюсь, так и будет, Уинтер. Я надеюсь, у нас будет целая гребаная аудитория, которая будет смотреть, как сильно я собираюсь заставить тебя кончить.

Мое сердце бьется так быстро, что я клянусь, что чувствую вибрацию груди. Почему это звучит так хорошо? Почему этот мужчина так дик во многих отношениях?

И так чертовски мил? Я не могу за ним угнаться.

Нет ничего вежливого или клинического в том, как он поднимает мои ноги и упирается одной ногой себе на плечо.

— Единственный способ, которым я не буду есть эту киску, — это если ты скажешь мне остановиться, Уинтер.

Я смотрю на него. Пульс колотится. Грудь тяжело вздымалась. Губы приоткрыты.

И я ничего не говорю.

Я киваю.

И так же, как и все эти месяцы назад, он ухмыляется мне в самое сердце, а затем прижимается, словно я ему нужна больше, чем воздух, которым он дышит.

Нет никаких осторожных движений языком, никаких сдерживаний. Он пожирает меня, и края моего зрения размываются. Мои руки тянутся над головой, сжимая скамейку, чтобы удержать себя.

Тео не страдает от такого беспокойства. Его руки блуждают по всему моему телу.

Поглаживание. Сжимание. Он не сдерживается со мной. Не относится ко мне, как к ломкой или как к тому, что мне нужно сломаться.

Он относится ко мне, как к идеальной. Неотразимой. Достойной.

Одной рукой обхватив мое дрожащее бедро, он подносит другую к моему центру и направляет два пальца в меня с болезненной медлительностью. Его язык неторопливо проводит по моему клитору, словно ему больше негде быть.

Как будто его мысли не в миллионе других мест.

Я предвкушаю медленное растяжение, наполненность, которая сводит меня с ума. Терпеливые поцелуи, которые он прижимает к моим бедрам, к моему животу.

— Блядь, Тео.

— Каково это, Уинтер?

Я отвечаю хнычущим мычанием, впиваясь пальцами в липкое сиденье.

Я держусь изо всех сил, как будто я нахожусь на грани чего-то, что ужасает меня. Мой мозг слишком полон, мое сердце слишком сбито с толку. Все эти ощущения сбивают меня с толку. Они разрывают меня на части, пока я не превращаюсь в лужу, с которой играет Тео.

Его пальцы вытягиваются, и я чувствую свою влажность, когда он размазывает ее по моим губам.

— Недостаточно хорошо? — бормочет он. — Полагаю, мне нужно усилить свою игру.

Моя спина выгибается, и я вскрикиваю, когда он толкает меня третьим пальцем или четвертым. Я даже не знаю, и я не собираюсь смотреть. Все, что я знаю, это то, что это ощущается как что-то очень.

— Каково это сейчас?

— Так чертовски хорошо. — Слова вырываются из