Безрассудный - Элси Сильвер

Когда я выхожу на крыльцо, Уинтер стоит у подножия лестницы, разглядывая свои ногти. Этот цвет сладкой ваты дает ей повод для восхищения, когда она делает этот прием, по крайней мере. Это ее фирменный прием, я притворяюсь, что мне скучно.

Это защитный механизм, когда она чувствует себя уязвимой. И если я что-то и узнал о Уинтер за последние несколько недель, так это то, что она ненавидит чувствовать себя уязвимой. Так что это стало для меня главным призом.

Я не хочу менять то, кем она является. Я хочу заслужить эту ее сторону.

— Твоя мама кажется милой. — Она не поднимает взгляд.

— Правда? — дразню я. — Мне кажется, что тусоваться с вами двумя — это значит записаться на мое личное жаркое.

Ее тело вздрагивает от смеха, и она ухмыляется своим ногтям.

— Ты думаешь о том, как хорошо будут смотреться твои розовые ногти, обхватив мой член? Потому что именно об этом я все время думаю, когда вижу их.

Теперь ее глаза метнулись к моим.

— Серьезно?

— Да. Тебе просто нужна подходящая помада, чтобы я мог представить, как твои губы будут выглядеть...

Она бросается вперед, прижимая палец к моим губам, чтобы остановить меня. Ее глаза застревают там, слегка вспыхивая. Уинтер не инициировала никакого физического контакта между нами, и мне интересно, понимает ли она это сейчас.

Что она так легко потянулась ко мне.

Ее палец двигается, но не отстраняется. Вместо этого остальные присоединяются, чтобы нежно погладить мою щетину. Она никогда не встречается со мной взглядом, просто наблюдает, как ее пальцы скользят по мне. Раковина моего уха. Линия моей челюсти. По моему кадыку.

В том, как она касается меня, есть благоговение, и я не стыжусь признаться, что наслаждаюсь этим. Волосы на моих руках встают дыбом. Мое сердце колотится о ребра, тянется к ней.

Она производит на меня самое сбивающее с толку и поглощающее воздействие.

Ее взгляд опускается на переднюю часть моих шорт. Эластичный материал не скрывает, как мой член выпирает, когда она касается меня.

— Ты думаешь обо мне, когда дрочишь?

Исходя из ее уст, этот вопрос застает меня врасплох. Она редко бывает такой прямой, обычно выбирая более сдержанную подачу.

Я беру ее за руку, убирая ее пальцы от того места, где они теребят V спереди моей футболки. Поцеловав ее в центр ладони, я признаюсь:

— Я думаю о тебе все время. — Ее дыхание становится тяжелее, когда мой язык высовывается на ее кожу. Я отстраняюсь и смотрю ей в глаза. — Но особенно когда дрочу.

Она смеется в ответ, но хрипло.

Я поднимаю противоположную руку и вдавливаю подставку, которую я держал так много месяцев назад, в ее ладонь.

Когда она это видит, ее тело напрягается.

— Это что...

Я дарю ей непринужденную улыбку, наклоняясь ближе, чтобы прошептать ей на ухо.

— Я же говорил, что вернусь, чтобы умолять дать мне еще одну дозу.

Затем я целую ее в щеку, делая эту маленькую язычковую штуку, которая ей так нравится.

Она поворачивается и тыкается в меня носом.

Поэтому я обнимаю ее.

Ее руки скрещиваются на груди, когда я прижимаю ее к себе, подставка с нашим контрактом, раздавленным между нами.

И я просто держу ее.

Женщина, которая так чертовски нуждается в том, чтобы ее держали. И я счастливчик, кто может это сделать.

Она прижимает свое лицо прямо к впадинке у основания моего горла и мягко целует ее там.

— Спокойной ночи, Тео.

Она больше ничего не говорит, и как бы мне ни хотелось залезть к ней в голову и разобраться во всех мыслях, которые там роятся, я счастлив от объятий и пожелания спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Уинтер.

Ее губы приподнимаются, когда она отворачивается, избегая моего взгляда. Как будто наше взаимодействие заставляет ее смущаться. Как будто мы два легкомысленных подростка, которые говорят «спокойной ночи» после первого свидания.

Ей некомфортно быть любимой. Боже, я хочу это изменить, но она сама скажет мне, когда придет время. Я думаю, что после того, как она всю жизнь вела себя так, как это устраивает всех вокруг, ей может понадобиться минута, чтобы понять, что подходит ей.

Она уходит, и я сопротивляюсь желанию последовать за ней. Ее ноги в кроссовках тихо ступают по моей дорожке, по тротуару и по ее собственной дорожке. Я выхожу на крыльцо, чтобы она не видела, как я смотрю.

Ее взгляд устремлен на пальцы ног, когда она приближается к дому. Но она не заходит внутрь.

Она садится на ступеньку и поднимает подставку, глядя на нее. Ее пальцы скользят по ней, так же, как они скользили по моему лицу несколько минут назад.

Черты ее лица мягкие, и в этот момент она выглядит моложе. Ее глаза не сжаты, губы не надуты. Вот как она выглядит, когда с Виви.

Счастлива.

Через пару минут она встает и заходит в свой дом. Теплый свет на мгновение проливается на крыльцо, и неслышные шепоты ее и Саммер разговоров проникают в ночь. Через окно я вижу, как они обнимаются.

Три объятия за одну ночь. Неплохо.

Я захожу в свой дом с глупой улыбкой на лице. Моя мама ловит это с того места, где она сидит на диване с эпизодом «Анатомии Грей» в очереди и готовая к просмотру.

— Ты же знаешь, что влюблен в эту девушку, не так ли?

Я плюхаюсь рядом с ней и закидываю руку ей на плечо, готовая погрузиться в самую лучшую медицинскую драму, сидя рядом с одной из моих самых любимых женщин в мире.

— Да, мам. Я знаю.

Глава 25

Уинтер

Тео: А что, если я останусь здесь, как дома?

Уинтер: В Честнат-Спрингс?

Тео: Ага.

Уинтер: В твоем доме?

Тео: Я могу поставить палатку у тебя на заднем дворе, если хочешь. Пригласить тебя на костер и текилу.;)

Уинтер: Не идеально. По соседству может поселиться кто-то дерьмовый. Я могу оказаться с еще худшим соседом, чем ты.

Тео: И кто знает, подстрижет ли он твой газон так, как я. Притворяться, что ты занимаешься садоводством, было бы скучно и бессмысленно, если бы я не наблюдал.

Уинтер: Я не наблюдаю за тобой.

Тео: Ты занимаешься садоводством только тогда, когда я подстригаю газон.

Уинтер: Откуда ты знаешь?

Тео: Потому что я смотрю на тебя.

Громкий визг пронзает мои уши, когда Питер скользит по