Безрассудный - Элси Сильвер

деревянному полу, словно Том Круз в «Рискованном бизнесе». У Виви пугающе сильная рука. Со своего места на полу она воет на резиновую курицу, хлеща ее через гостиную, пока Питер гонится за ней.

Когда он бросается назад и роняет пищащую игрушку к ее ногам, она хлопает своими пухлыми руками и смеется. Язык Питера вываливается из его рта, где ему удалили зубы. Он так взволнован, что его глаза, кажется, готовы выкатиться из головы.

— Он действительно ужасен, если смотреть на него слишком долго, — бормочет Лоретта, прежде чем сделать глоток кофе. — Тео нашел его на улице во время отпуска в Мексике. Накормил его тако-мясом, а остальное — история. Отказался уезжать из страны без него. Перенес свой рейс и все такое.

Я фыркнула. У этого человека слабость к бродячим.

Сидя на полу в гостиной, я наблюдаю, как Тео пересекает комнату, как это должно быть незаконно. На нем светлые джинсы и белая футболка, он несет тарелку овсяного печенья.

Свежеиспеченного — конечно, он это сделал.

Его наряд не мог быть проще, но я не могу оторвать от него глаз. Я вспоминаю дни, когда он приходил стричь мой газон без рубашки. Пока он дразнит меня своими мускулами, я притворяюсь, что занимаюсь садоводством, и подкрадываюсь к нему из-за своих солнцезащитных очков.

Прошла неделя с тех пор, как он уложил меня на скамейку в спортзале и сделал из меня обед. Я занимаюсь одна с тех пор, как мы с ним познакомились, но он всегда заскакивает в конце, когда я делаю растяжку.

Он приседает рядом со мной и шепчет: «Простите, мэм. Вы продезинфицировали ту скамейку?», указывая на скамейку.

Я хмурюсь.

Он подмигивает.

И мы расстаемся.

Мы вошли в ритм, хотя мы вообще не обсуждали ту ночь. Много всего происходит. Его мама здесь. Он работает в спортзале, пока восстанавливается. Я мчусь на свадьбу своей младшей сестры, где я не подружка невесты. Я чертова подружка невесты.

Роль, которую я все время пытаюсь отдать Уилле, но эта сука только смеется надо мной.

Итак, Тео и я продолжаем кружить друг вокруг друга. У нас возникло своего рода родство. Мое место, его место. Мы идем между ними, и Виви тоже.

Его мама тоже, которая взяла на себя обязанность быть самым теплым, самым полезным человеком, которого я когда-либо встречала. Тео определенно унаследовал свою непогрешимую доброту — легкую улыбку и нежные прикосновения — от нее.

Так почему же я сдерживаюсь?

Потому что он сказал мне, что с той ночи больше никого не было.

Это та чертова подставка под стакан, которая засунута в мой прикроватный столик. Иногда я достаю ее просто чтобы посмотреть на нее.

Это физическое доказательство того, что я ему нравилась даже тогда. Доказательство того, что он не полон дерьма, как все остальные мужчины в моей жизни. Что он думал обо мне с той ночи.

Что Виви и я не обуза в его жизни, как я, кажется, думаю.

Кто бы мог подумать, что дерьмовая, испачканная подставка под стакан с нашими двумя каракулями нацарапанными на ней может так полностью разрушить мои тщательно выстроенные границы?

Я больше не знаю, как себя вести с ним.

Я хочу его почти одержимо. Сейчас между нами все так хорошо, но я боюсь, что все это взорвется у меня перед носом. Я была пешкой между двумя родителями, которые ненавидят друг друга, и подвергая свою дочь тем же осложнениям, я не могу спать по ночам.

Несмотря ни на что, я не могу оторвать глаз от него. Мое тело не приближается к нему. Моя рука не скользит между моих ног в ванной, когда я думаю о нем. Мои чувства к нему стали больше, чем похоть.

Виви снова бросает курицу, и Питер бежит по полу, как старческая пушка, едва избежав стены и ног Тео. Когда он получает игрушку, он делает все возможное, чтобы имитировать льва, убивающего газель. Глаза дикие, голова мотает ею из стороны в сторону. Виви визжит от радости, потому что это ее новая любимая игра с Питером.

— Питер, соберись и верни это. — Я использую свой голос «этот ER-насрал», привлекая внимание Питера на мгновение. С хмурым взглядом на меня, он неохотно возвращает игрушку и выплевывает ее перед Виви.

— Этот пёс не глухой, Тео. Он просто тебя не слушает, — говорю я, когда Тео ставит тарелку с печеньем на журнальный столик передо мной, нежно сжимая моё плечо.

— Откуда ты знаешь? — отвечает он, относя одно печенье своей маме, которая отдыхает в кресле.

— Потому что он меня слушает. А я врач. — Он хватает печенье и передаёт его мне, прежде чем взять одно себе и сесть на диван прямо позади меня. Я чувствую одну из его босых ног у своей задницы.

Я краснею.

Он сидит так близко, и его мама тут как тут. Плюс, он меня съел, а мы даже не говорили об этом.

Я чувствую себя рядом с ним подростком.

— Но ты ветеринар? — говорит он сзади меня, жуя.

— Нет, но...

— Хорошо. Тогда я доверюсь ветеринару.

— Ветеринар подтвердил, что он глухой?

— Нет.

— Так, единственное доказательство в том, что он тебя не слушает?

— Точно. Так же, как и ты.

— Что это должно значить?

Его колено игриво толкает меня в спину, когда Виви поворачивается и ползет к бабушке с большими, блестящими карими глазами.

Глазам ее отца.

— Что мне нужно отвезти вас обоих к ветеринару.

На этот раз фыркает Лоретта, тянется к Виви, широко улыбаясь, притягивая ее к себе для объятий.

— Может, тебе просто нечего интересного сказать, и поэтому они тебя не слушают. Ты когда-нибудь думал об этом, Тео Дейл Сильва?

Я резко поворачиваю голову к Тео и говорю:

— Дейл?

У него суперсексуальное имя, а потом... Дейл?

Он снова толкает меня коленом, но на этот раз он тянется ко мне под волосы и крепко сжимает затылок, отчего все мое тело сжимается. Его голова опускается рядом с моей, а его щетина царапает раковину моего уха, когда он шепчет:

— Перестань быть такой злой со мной. Мне становится жарко, когда ты болтливая. Заставляет меня думать обо всех забавных способах, которыми я мог бы заставить этот рот работать вместо этого. И мне не нужен стояк прямо сейчас.

Мои щеки снова вспыхивают, когда он отпускает меня и откидывается на спинку дивана, как будто между нами ничего не произошло.

Возможно, мне стоит отстраниться от него после этой схватки за пальцы