Наследница и Орк - Финли Фенн

— Лучше, — сказал он. — Ты не находишь, девочка?

В его голосе был неоспоримый вызов, и когда Элла взглянула вниз на свой откровенно ужасный ансамбль, она снова обнаружила, что её лицо очень горячее, глаза не могли встретиться с его. Конечно, это не было лучше, даже если он одолжил ей такие захватывающие дух драгоценности. Это было непристойно, неприлично и неотесано, она была едва одета, полностью на виду, она выглядела как…

— Идём, — сказал Натт, схватив её за руку, и Элла позволила ему увлечь её дальше в комнату, к самой задней её части. Туда, где было, к удивлению Эллы, большое серебряное зеркало, прислонённое к стене.

Оно казалось сделанным людьми и выглядело так, словно видело лучшие времена. Но когда Натт подвёл Эллу, чтобы она встала перед ним, и поднял свой фонарь, она могла видеть отражение так же чётко, как если бы это был другой человек, стоящий перед ней.

И, возможно — это был другой человек. Человек с веснушками, с длинными, дикими рыжеватыми волосами, уже осветлёнными солнцем. Человек, одетый в кожу и мех, с золотом и яркой вспышкой зелёного, свисающими с её ушей. Человек с ещё большим количеством золотых цепочек, перекрещённых на груди, поблёскивающих там, где мех не совсем закрывал, намекая на что-то под ними.

Там было так много обнажённой кожи — обнажённые ноги, обнажённые руки, живот полностью открыт от груди до бёдер — но, возможно, это почти подходило дикой, яркоглазой женщине, такой как эта. Женщине, которая смотрела на огромного, всё ещё обнажённого орка рядом с ней и протягивала бледную руку, чтобы притянуть его поближе.

И когда орк встал позади дикой женщины в рамке, его огромные когтистые руки легли по обе стороны от её обнажённой талии, раскрасневшиеся губы женщины приоткрылись, её полуобнажённое тело откинулось назад к нему. Вздыхая, когда руки орка медленно скользнули вверх, чтобы лечь горячо и привычно на каждую грудь, его когти намеренно прочертили линии по плетёному золоту, вибрируя глубоко в её кожу.

Женщина издала беспомощный, сдавленный стон и откинула голову на обнажённое плечо орка. Движение, которое открыло кучу слабых красных царапин на её шее, где зубы орка кусали и дразнили её. Не совсем укусы, по крайней мере, не пока — но всё же верное, шокирующее доказательство его собственности и их удовольствия вместе.

— Видишь, — пробормотал орк, горячо и близко в ухо женщины, — как мои драгоценности на твоих сосках могут радовать тебя?

Слова были совершенно дерзкими, дополненные резким, волнующим щелчком острых зубов орка по золотому кольцу в её ухе. Но дикая женщина лишь снова простонала, её ресницы затрепетали, её рука потянулась назад, чтобы схватить позади себя горячее, мускулистое голое бедро орка. И когда смертоносная рука орка переместилась к сердцу женщины, она даже не вздрогнула, а лишь смотрела, как он расстегнул мех на её плечах и позволил ему упасть, открываясь свету.

Зрелище под ним было совершенно непристойным, полная, бледная грудь женщины, закованная в золото и полностью обнажённая для огромных рук орка. И их округлые тяжести дрожали и вздымались под его прикосновениями, выпячивая раскрасневшиеся соски в его голодные когтистые пальцы, и женщина в зеркале лишь снова простонала и прикусила красную губу острым белым зубом, пока наблюдала.

— Это радует тебя? — промурлыкал орк, его голос был хриплым шёлковым объятием. — Скажи, девочка.

Девочка. И внезапно пришла резкая, подёргивающаяся правда, что эта дикая, распутная, бесстыдная женщина в зеркале — это она. Это Элла Ридделл, наследница, обручённая с лордом, и она не должна была так выглядеть, ей не разрешалось быть такой, она не могла…

Элла развернулась, прочь, её тело рефлекторно стремилось к двери — но Натт был здесь, близко, в безопасности. И когда он прижал её дрожащую фигуру к своей мощной силе, она почувствовала, как цепляется за него, и борется с ним, она должна была уйти, она должна была быть леди…

— Тш-ш, девочка, — сказал голос Натта, низко в её ухо. — Не от чего бежать. Нечего бояться. Я буду хранить тебя в безопасности.

Тело Эллы, казалось, обмякло против него, но она покачала головой, зажмурилась.

— А что, если они узнают, Натт, — прошептала она. — А что, если увидят.

И видения, марширующие за её глазами, были не только об Альфреде и его людях, но и о её матери. Её соседях. Всех её коллегах и знакомых, всех людях, которые знали, что Элла Ридделл — порядочная, уравновешенная, респектабельная. Наследница, вскоре настоящая леди.

— Не узнают, — ответил Натт, жёстче, чем прежде. — Ты будешь в безопасности здесь со мной, чтобы быть такой, какая ты есть. Эта правда наша, и твоя. Это не имеет никакого отношения к ним.

Это было необъяснимо утешительно, его яростные слова, его яростные руки вокруг неё. Его руки, теперь поднявшиеся к её лицу, наклонившие его, чтобы смотреть в его сверкающие чёрные глаза.

— Ты самый прекрасный дар, который когда-либо видели мои глаза, — сказал он, тихо, сосредоточенно. — Ты яркая драгоценность, пламя зимой, клинок, только что из кузницы. Будет чистой радостью ходить по моему дому рядом с тобой и выставлять напоказ такой редкий приз.

О. Остаток напряжения исчез из тела Эллы в одно мгновение, и она почувствовала, как её лицо нагревается, глаза опускаются от интенсивности его взгляда.

— Вы, орки, — сказала она немного сдавленно, — совершенно порочные создания, Наттфарр.

Он издал кривую усмешку, его рука скользнула с явным одобрением по её обнажённой спине, потому что он знал, что он её заполучил, мерзавец. И Элла, казалось, даже не могла спорить, а лишь сделала укрепляющий вздох и снова подняла глаза к его лицу.

— Так что дальше?

Улыбка Натта была медленной, острой, славно порочной.

— Дальше ты пойдёшь, — сказал он, — и познакомишься с моей родней.

Глава 19

Когда Элла покидала гардеробную вместе с Наттом, она высоко подняла голову, откинула волосы назад и старалась ступать как можно увереннее. Она справится. Она сможет принять неделю наготы и тайного распутства, раз для Натта это так много значит. Никто не узнает. С людьми уже разобрались, так он сказал. Всё будет хорошо.

Как ни странно, помогало то, что Натт тоже не был одет полностью: он лишь натянул собственный кожаный килт до колен и, к смутному удивлению Эллы, вдел в левое ухо еще одно толстое золотое кольцо. От этого он стал выглядеть еще опаснее, особенно когда снова нацепил перевязь с мечом, вернув сверкающий, усыпанный драгоценными камнями ятаган на его