Ведьма в истинном не нуждается! - Ника Цезарь

себя не крохотным зверьком, а как минимум крупным львом, что вальяжно вышел на прогулку. Даже дикие ящеры почти не испугали его, клацнув зубами в нашу сторону, зато он гордо рыкнул в их сторону, запрыгивая в экипаж. Мне даже почудилось, что у ящера дёрнулся глаз от такой наглости, но, увы, не рассмотрела, сама залезая внутрь.

На рынке он вёл себя также, пока я складывала в плетёную корзинку различные овощи. Шум торгующихся покупателей, их шагов и скрипа колёс тележек сплетался с различными ароматами душистых трав и сдобных булок, что на подносах разносили торговки, громко крича: «Свежая сдоба!» или «Горячие пирожки!» Меня это успокаивало, даря простое и понятное чувство уюта и улыбку на губах. Наторговавшись с торговцем фруктов вдоволь, мы разошлись весьма довольные друг другом. Я — с полной корзиной фруктов, а он — с парой увесистых монет.

— Позвольте, — протянул руку один из моих горемычных охранников.

Сегодняшние типы были молчаливые, угрюмые, гораздо выше и шире меня, но при этом смотрели на меня, как на самую страшную чуму. Видно, их предшественники успели наплести им баек о моей неугомонной натуре. И всё равно один из них подхватил мою наполнившуюся корзину.

— Спасибо, — протянула я, лучезарно улыбаясь, желая развеять напряжение между нами, но стало только хуже. В их глазах появилось ожидание беды. Переглянувшись с Фиником, пожала плечами и направилась к молочным рядам. Пара кусочков сыра, сметанка и творог тоже полетели в корзину.

— Что за запах?! — сморщила я носик, осматриваясь. Увлёкшись покупками, я зашла дальше обычного, уперевшись в рыбные ряды. Обычно, если я и покупала рыбу, то делала это в лавке неподалёку от центральной площади. Там вся рыба уже была выпотрошена и красиво разложена на льду под заклинанием стазиса, оттого — ни запаха, ни грязи. Здесь же рыба была свежей, доставленная прямо с реки или даже с морского побережья. Её чистили и разделывали прямо на месте.

Радостное нетерпение Финика передалось и мне, отчего, подхватив его на руки (ещё не хватало выпачкать лапы в грязи), я брезгливо двинулась мимо рядов.

— Ну-с, унюхивай, где самая лучшая рыбка. Это будет ужином для тебя и Роша…

Лис словно только и ждал отмашку; всем своим телом повёл в сторону короткостриженной чёрноволосой девчонки. Она ловко перебрасывала свежую рыбу из большого контейнера на прилавок. Та ещё брыкалась и прыгала, пытаясь спастись на последнем вздохе, вот только от девочки было не уйти — беглянок возвращали, предварительно оглушив.

Худая, с мальчишеским телосложением, в чёрных облегающих штанах и такой же тёмной рубашке, она напоминала мне худого чёрного уличного кота из мультика моего детства. А искрящийся взгляд её ярко-зелёных глаз это только подтвердил.

— Рыбки желаете? Будете печь, жарить, варить? — затараторила она, обтирая руки о давно посеревшее полотенце, висевшее на ремне.

— Печь, — выдала, указав тонким пальчиком на те две рыбки, что всплыли у меня в голове. Финик бдел, облизываясь, а девчонка шустро взялась за дело. Она выпотрошила и почистила рыбу, передав мне уже подготовленную к запеканию, запакованную в бумагу и бумажный пакет.

— Спасибо! А теперь можно и домой… — оглянувшись по сторонам, я искала лучший путь к отступлению, когда увидела знакомую фигуру волка. — Да что же это такое?! — прорычала я. — Ну вот кто поверит в такое совпадение?! Гадство!

Глава 27

Я уже было ринулась в погоню, но меня подхватил за локоть страж.

— Что случилось?

— Я только что увидела беглеца.

— Где?! — отрывисто поинтересовался он, сканируя взглядом рынок и находя фигуру Вулфика, почти скрывшуюся в узкой улочке. — Вижу. Доложи и смотри за ней, — велел он напарнику, подрываясь в нужную сторону.

— А как же?.. — возмутилась я, перехваченная крепкой рукой оставшегося со мной стража порядка. — Это же я его увидела!

— Отступаем, — кинул он мне, активируя печать на запястье, которую я видела на подругах, а теперь узнала, что она может действовать как сигнал об опасности и маячок в одном флаконе.

Он не спускал с меня взгляда, боясь, что я вот-вот исчезну, в то же время посматривая на напарника, скрывшегося в тёмном переулке.

— Может, пойдём за ним? — протянула я, беспокоясь за мужчину.

— Ещё чего?! Пойдёмте!

Я всё время вертела головой, пытаясь увидеть Вулфика, но тот исчез. Когда мы вернулись к экипажу, меня вместе с лисом уверенной рукой втолкнули внутрь, закинув следом корзинку, и прежде, чем я успела возмутиться, дверь захлопнулась, а по контуру поползло закрывающее заклинание.

— Не смейте меня запирать! — подхватилась я, но было поздно; дёргая за ручку, чувствовала, что она намертво слилась со стенкой.

На плечи моментально упала тяжесть воспоминаний, что я попыталась отпустить.

— Изверги! Я всё выскажу старшему следователю! — громко выкрикнула я, в то время как сама стала медленно задыхаться.

Тяжесть на груди не давала сделать вдох, но запрыгнувший на колени лис сразу окружил меня ментальным теплом. Оно медленно окутывало меня, сжимаясь, стараясь вытравить чёрную гниль изнутри.

— Дыши, Алекса, дыши… — медленно шептала я. Вдох-выдох, пальцы не спеша зарывались в шёрстку лиса, в то время как я откатывалась в воспоминаниях на два года назад.

Меня нашли на месте преступления. Я сидела над убитой клиенткой и не воспринимала реальность. Тогда меня затолкали в чёрный давящий на без того потревоженную психику экипаж и отвезли в участок, где с радостью бы повесили убийство на глупую ведьму… Нельзя трогать труп, нельзя рыдать над ним, особенно, когда это — любовница твоего любимого мужа!

Распахнувшаяся дверь меня обрадовала, а вот стража мой вид — не очень.

— Госпожа Шорс, мы едем домой.

— А как же?..

— Он к нам присоединится, прибыли другие стражи, они уже прочёсывают дом, в котором скрылся оборотень. Старший следователь Шэрассия велела доставить вас домой, — он виновато отводил глаза, в то время как я оцепенело гладила лиса. Его тихое рычание в сторону стража радовало, как и нервно дернувшийся кадык мужчины. — Я, пожалуй, поеду с кучером, — осмотрев карету, он вновь захлопнул дверь.

— Пожалуй…

Порой, оберегая от одного, мы тяжело раним другим. Я задыхалась от их защиты. Хотелось кричать и истерить, а всё оттого, что я не чувствовала и не видела опасности, зато гиперопека грозила меня задушить.

Подъехав к дому, они молча проводили меня до дверей, занеся покупки на крыльцо.

— Дальше я сама, — улыбнувшись, не дала им и возможности возразить, захлопнув дверь и ощущая осуждающую волну ментального негодования лиса. Покупок было много, и тащить наверх их мне самой. — Горячность никогда не доведёт до добра… Поможешь? — но лис,