Продана криминальному боссу - Анна Гром

Глава 52

«Кремлевский централ» – отдельное здание на территории "Матросской тишины", маленькое, для олигархов, бизнесменов, чиновников» – был расположен в часе езды от кладбища. Большую часть пути Воскресенский преодолел за рулём, а после, оставив «Ягуар» на платной парковке, пересел в такси. В такси он переоделся в худи и кепку, надел тёмные очки. Встреча с Федей Романовым должна была оставаться тайной.

Романов ожидал суда в комфортабельной камере со всеми удобствами: интернетом, телефонией и телевидением и эксклюзивной возможностью изредка и под бдительным присмотром принимать у себя посетителей. В его внешности не было ничего выдающегося, никакого намёка на богатство и влияние – обычный мужчина, рост ниже среднего, худощавое телосложение, только взгляд – цепкий, расчётливый, холодный – выдавал в нём того, кто он есть. Уставный капитал «Мостостроя» был в два раза больше, чем у «Воскресенский консалтинг». Одно лишь это вызывало безоговорочное уважение и неоспоримый факт необходимости прислушиваться к каждому его слову.

Когда Александр вошёл в камеру, Фёдор играл в шахматы сам с собой.

– Здесь чертовски скучно.

На нём была свободная униформа, такая непривычная, против его любимых строгих костюмов из тонкой шерсти. Фредерико Романо словно раздели и выставили голым на мороз под осуждающие взгляды толпы. Его осудят, уйдёт эпоха, когда всё было привычно, понятно, хорошо – Александр ощутил, как досада и бессилие навалились на него бетонной глыбой, заставляя сутулиться, втягивать голову в плечи. Всё очень быстро меняется.

– Это моя вина.

– Не придумывай. Ни мои, ни твои адвокаты не справились бы, – Романов жестом пригласил его сесть. Саша опустился на стул, пластиковый и чертовски неудобный, снял с доски фигуру чёрного короля, повертел её в руке. – Я знаю о брате. Искренне соболезную. Он никогда не сделал бы того, в чём его обвиняют. Даже после смерти человек имеет право на оправдание.

– Мы делаем для этого всё.

Федя намекал на то, что расследование необходимо продолжить и найти всех тех, кто близок к их окружению, но верен Калинских. Если Лилю действительно подставили – она это утверждала – то нужно это доказать. Демид занимался этим прямо сейчас. Поначалу Александр отнёсся к этому скептически, но теперь с нетерпением ждал развязки.

– Саш, времени у нас мало, поэтому я перейду к делу, – Романов оторвался от безмятежного созерцания шахматной доски и посмотрел ему в глаза. – Договора, которые я передал тебе через Данила, необходимо подписать и вернуть курьером в офис железки.

– Поясни, что ты задумал?

– Я знал, что против меня готовится заговор, Саш. Я знал, что меня хотят предать. Но я продолжал верить…, – он вздохнул и, прежде чем продолжить, крепко сжал свою маленькую сухую ладонь в кулак. Ходили слухи, что в дело замешан кто-то из близких Феди, вовремя исчезнувший со всех радаров по программе защиты свидетелей. Саше показалось нетактичным выпрашивать подробности, но, вероятно, это была женщина. – Но я готовился. «Мостострой» уже месяц как официально не существует. Я раздробил её на части и продал. Конечно, в надёжные руки. В твои руки, Саш. Пятьдесят пять процентов акций железки так или иначе теперь под твоим управлением. Теперь те, кто хотят меня поиметь, не получат ничего. А когда я выйду, а выйду я очень скоро, моё дело снова вернётся ко мне. Ты расчистишь нам землю, Саш, и нашему могуществу не будет предела.

Романов зло, мстительно улыбнулся. Романов рассчитывал на него. Из войны с Калинских Саша Воскресенский обязан выйти победителем. Другого варианта ему не оставляли.

Глава 53

Её встретили на выходе из спа, где Эмилия уже привычно наводила красоту. Это была охрана, но не её охрана – не те ребята, которые её в этот спа доставили. Уже тогда она почуяла неладное.

– Эмилия Маратовна. Александр Искандерович ждёт вас. Это срочно.

– Что-то случилось?

– Да, кое-что случилось.

Может, это пересмена, но её бы предупредили…

Она встала в дверях, прижав к груди сумочку, и никак не могла решиться, выйти наружу или нырнуть обратно. Эмилия беспокоилась об Александре, она готова была сорвался на другой конец света ради него, но всё же что-то где-то далеко в подсознании, мучило её.

Она растерянно качнулась, когда выходящая следом за ней клиентка попросила её посторониться, и этого было достаточно, чтобы секьюрити прочно ухватил её под локоть. Она споткнулась на тротуаре, когда её потащили к машине, грубо, ничуть не заботясь о том, успевает она или нет – её подхватили и встряхнули, как пьянчужку, запутавшуюся в собственных ногах. Эмилия испугалась.

– Разрешите, я позвоню ему, – она упёрлась перед раскрытой дверцей машины, попыталась вывернуться из захвата.

– Садись уже, – её толкнули в спину и потащили за локоть вниз, чтобы заставить согнуться. В салоне её уже готовились принимать – точно такой же охранник, которого она тоже ни разу не видела в лицо, тянул к ней руки.

Эмилия хотела кричать, но от ужаса горло стянуло, будто липкой паутиной. Её стукнули сзади под колено – профессионально, быстро, незаметно, никто из прохожих ничего и не понял – заставив непроизвольно согнуть ноги. От удара она сложилась, словно кукла на шарнирах, и её легко усадили в салон, зажали с обеих сторон. Водитель немедленно тронулся. Конечно, не в сторону дома.

– Это похищение? Что вы хотите? Кто вы?! – Эмилия с трудом вытолкала из себя слова. Она сидела, соприкасаясь бёдрами с двумя незнакомыми мужчинами, стискивала до боли колени и прижимала локти к бокам – боялась, что ей сделают больно. От ужаса её укачивало и тошнило, и перед глазами плыли круги, она пыталась прийти в себя, чтобы хотя бы запомнить дорогу, по которой её везли, но тщетно – ужас притупил и зрение, и слух.

– Забери у неё сумку, – бросил водитель, и тот, что слева, выдрал сумочку у неё из рук, рванул молнию, влез внутрь здоровенной ручищей. Она слышала, как под его пальцами трещат блистеры с коллагеном и успокоительными, пластиковый корпус пудреницы, звенят ключи…

– Прекратите! Что вы делаете?! – Эмилия расплакалась, безотчётно подалась влево, пытаясь вырвать свои вещи из чужих рук. Эти руки по локоть залезли в её жизнь, в её душу, выпотрошили её, вывернули наизнанку, и она до сих пор не знала, зачем, почему, за что…

– Ещё звук, и пристрелю тебя.

Эмилия коротко вдохнула и