Анархия - Мари Маккей

Мое право.

Мое предупреждение.

Невероятно, но я до глубины души верил, что если кто-нибудь попытается отнять ее у меня, я уничтожу их.

Эта мысль, какой бы иррациональной она ни была, была абсолютным столпом среди моих бушующих инстинктов.

Поэтому, все еще крепко держа ее за волосы, я снова прижался к ней своим членом и снова вошел в свою омегу.

Она снова ахнула, выгибаясь назад ко мне, отчаянная и жаждущая.

— Хорошая девочка, — выдохнул я, наклонившись ближе и прошептав следующие слова только для нее. — Ты так хорошо меня принимаешь и защищаешь нашу стаю.

Я чувствовал ее через связь: она больше не боялась, вместо этого — буря потребности. Во мне.

Она была моей.

ВАНДЛ

То, как Син трахал Кресцент, определенно не было тем, как следовало трахать девственницу, но я не мог отвести от них глаз.

Как не мог и представить себе мир, в котором все было бы иначе.

Она хотела его. Я чувствовал ее потребность в связи, и она почти сносила меня с ног. А звуки, которые она издавала, превращали мою кровь в лаву.

Черт возьми, они были красивой парой, и этого было почти достаточно, чтобы я забыл, что мы находимся в комнате, полной других альф, которые смотрят на то же самое, что и я, — или что мы провели последнее время в лапах Редгрейвов, не имея ни малейшего понятия о том, где находятся обе наши омеги.

Син был высоким и хорошо сложенным для омеги, а она была… ну, она так легко ему подчинялась. Особенно сейчас, когда он прижал ее к столу, беря сзади, с тихим рычанием в горле склоняясь над ней; его пальцы обхватили ее шею почти с любовью, пока он уничтожал ее.

Если ей и было трудно приспособиться к нему, то это длилось недолго. Даже не чувствуя того, что чувствовала она через связь, было ясно: звуки, которые она издавала, были далеки от дискомфортных.

Ее бюстгальтер свисал с края стола, ее полные груди подпрыгивали при каждом толчке, наполовину вдавленные в металл. Я не мог отвести взгляд от красного укуса, который он оставил, — метки, под стать темной связи на ее шее.

Я хотел быть тем, кто заставляет ее так дрожать… Заставлять ее так отчаянно хотеть меня.

Я никогда не видел этого сам, но теперь понимал, почему для других стай было так привлекательно смотреть, как Син разрушает их омег. В нем была какая-то жесткость, нечто такое, от чего мои инстинкты ощетинивались, и вид его в действии делал это более мощным, чем когда-либо.

— Как, скажите на милость, нам избежать убийства каждого альфы в этой комнате? — спросил Фантом, голос его был достаточно тих, чтобы услышали только мы с Кармой. Точно. Карма уже смотрел на это, но для Фантома это было впервые, и казалось, что он вот-вот сорвется.

Я посмотрел на Карму, потому что сам, блядь, не знал ответа.

Я знал, что если сосредоточусь на зрителях в этой комнате больше, чем на две секунды, то могу потерять контроль над своей аурой — а головорезы Редгрейва стояли прямо рядом с нами, готовые вышвырнуть нас вон, если мы это сделаем.

Карма, который не отрывал глаз от двух омег в клетке, выглядел так, будто обдумывал этот вопрос.

— Еще не разобрался с этой частью.

— Разве? — удивленно спросил я. — А что ты делаешь с Сином?

— Веду счет.

— Счет чему? — переспросил я.

— Однажды он заплатит по этим счетам. — Карма выглядел таким чертовски спокойным, словно в этом был абсолютный смысл.

— Син? — потребовал Фантом.

— Эм… ага. — Карма бросил на меня взгляд. — Нельзя разгуливать, трахая другие стаи, и не оказаться в долгу.

— Он об этом знает? — спросил Фантом.

Карма пожал плечами.

— Думаю, да.

— Так кто же… платит за это?

Карма прищурился, словно я подсунул ему сложное математическое уравнение.

— Я… пока не знаю. — Он окинул взглядом остальную часть комнаты так, будто ему больше всего на свете хотелось начать вырывать им глотки зубами.

Фантом, похоже, не был удовлетворен ни одним из ответов — что я прекрасно понимал.

— Но я скажу тебе одно, — добавил Карма. — Гораздо легче не злиться, если ты действительно смотришь.

Словно по команде, Кресцент тихо заскулила. Мой взгляд метнулся к ней как раз вовремя, чтобы увидеть очередной оргазм. Син все еще прижимал ее к столу, его кулак крепко сжимал ее шею, удерживая ее возле себя, пока он вбивался в нее глубокими толчками. Судя по его приоткрытым губам и кулаку, вцепившемуся в край стола, он тоже кончал — снова.

Блядь, снова.

Но было невозможно отвести от них взгляд теперь, когда я посмотрел. Я хотел вырезать все это в своей памяти. Ее выражение лица, когда она обмякла, то, как она дрожала, напряженно сжатые челюсти Сина, когда он кончал в нее.

Фантом издал расстроенный скулеж, но я понимал его. Я хотел этого. Я хотел, чтобы она дрожала подо мной. Было мучительно осознавать, что каждый в этой комнате видел то же самое.

— Она наша, — пробормотал я. — Мы заберем ее с собой и… — Я замолчал, но мне и не нужно было заканчивать.

Я тоже так выебу ее.

Верно?

Она ведь захочет?

Я хотел заставить ее издавать эти звуки. Я хотел чувствовать, как она дрожит на моем члене — узле, — который Син даже не мог ей предложить. Я должен был быть первым — я был вожаком стаи.

И мы должны были… стать союзниками Редгрейвов после того, как они сделали это с нами?

Я взглянул на наших телохранителей, подавляя рычание, когда обнаружил, что они очень отвлечены представлением на сцене.

Я был в равной степени ревнив и чертовски взбешен, те части меня, которые лишь недавно обрели баланс, выходили на поверхность и требовали крови.

Возможно, меня бы это обеспокоило, но затем Син взял на себя смелость поднять мою сладкую истинную и обвить ее изящные ручки вокруг прутьев клетки прямо перед нами.

Я подался вперед, разрываясь между желанием подойти ближе, потому что мне нужно было четко ее видеть, и желанием заслонить обзор всем остальным омерзительным альфам.

Однако нас недвусмысленно предупредили: если мы встанем, нас вышвырнут.

Тем не менее, Син, похоже, выбрал это место специально, потому что Карма, Фантом и я оказались в первом ряду, пока он брал ее перед нами.

Одной рукой вцепившись в прут клетки, а другой держа ее за бедра,