Анархия - Мари Маккей

он трахал ее безжалостно. Ее губы были приоткрыты, глаза широко распахнуты, волосы цвета лунного света диким беспорядком разметались по щекам, и этот красивый укус на ее груди был у всех на виду.

Ее глаза на мгновение приоткрылись, и казалось, что это произошло случайно, словно она не хотела смотреть за прутья. Но затем наши взгляды встретились, и, к моему удивлению, по связи пронесся импульс счастья, ярко выделяясь на фоне бурлящей похоти, которая в противном случае поглотила бы ее.

Наконец-то — блядь, наконец-то — я потерял счет тому, где мы находимся.

Это была моя пара.

Обе мои омеги.

Син наклонился, прикусив ее за плечо, ему приходилось удерживать ее, настолько слабыми были ее ноги.

Она вскрикнула, когда очередной оргазм поглотил ее, одна ее рука отпустила прутья, потянувшись назад, отчаянно зарываясь в волосы Сина, и она запрокинула голову. Он отреагировал молниеносно, вовлекая ее в глубокий поцелуй.

И на мгновение, когда моя истинная, единственный человек в мире, которого я мог видеть в цвете, приблизилась к Сину, я увидел в нем проблеск цвета.

Теплоту его бледной кожи и багровый цвет его глаз.

Я уставился на него, сердце грохотало в груди.

Глава 25

КРЕСЦЕНТ

К тому времени, как мы закончили, я, как это ни странно и ни удивительно… не чувствовала страха.

Сегодня я сделала всё, чего мне делать не следовало (я была грешницей и соблазнительницей), но это не казалось неправильным. Син был рядом, и я доверяла ему больше, чем когда-либо доверяла Сестрам.

В конце концов, они всё равно меня бросили…

Так что, если меня и накроет паника по этому поводу, то позже. Прямо сейчас я была слишком ошеломлена тем, как сильно Син хотел меня.

Он заявил на меня права. Укусил меня.

Еще совсем недавно совпадение по запаху и стая были мечтами, казавшимися настолько далекими, что в них невозможно было поверить.

В конце концов, я не стала держать глаза закрытыми — особенно после того, как он меня укусил. Мне нужно было видеть его и то благоговение в его глазах, когда он заявлял на меня права.

У меня кружилась голова от его похвалы и от того, как часто он наклонялся, чтобы сказать, какая я молодец.

Я не знала, как именно. Я знала лишь то, что в тот самый миг, когда я отбросила страх перед зрителями, я полностью уступила ему.

И дело было не только в нем.

Остальные тоже были там, и они ждали нас, когда стая Редгрейв выпустила нас. Я буквально споткнулась и упала прямо в объятия Фантома, как только заметила их. Раньше, когда их оторвали от меня, я так нервничала, но теперь всё будет хорошо.

Зрачки Фантома были расширены, а его хватка на мне была настолько крепкой, что казалась неестественной.

В комнате было так темно, что я едва могла что-либо разглядеть — не то чтобы я пыталась. От всех этих взглядов я слишком нервничала, чтобы подолгу всматриваться.

Он крепко прижал меня к своей груди. Я вцепилась в него, мой пульс бился со скоростью миллион ударов в минуту.

— Син сказал, что я молодец, — прошептала я, — и теперь мы в безопасности?

— Ты молодец, — пообещал Фантом. — И мы будем в безопасности. — Его взгляд метнулся к Сину, и в нем читалось облегчение.

— Можно мне сегодня поспать в обнимку с вами обоими? — спросила я, подавив огромный зевок.

— Конечно можно, Лунный Свет, — сказал Карма, взлохматив мне волосы.

Вандл тоже был здесь, и в руках у него была безразмерная толстовка того же тюремного серого цвета, к которому я привыкла. Он тоже выглядел немного ошеломленным, помогая мне ее надеть.

— Устала, светлячок? — спросил Син, когда моя голова показалась из ворота.

— Это потребовало… куда больше сил, чем я думала… а ведь я толком ничего и не делала?

Вандл фыркнул.

— Ты сделала предостаточно.

Я немного съежилась: эйфория от секса угасла, и меня охватила тревога.

— Так никто из вас не подумал, что вы не… захотите меня после этого?

В ответ повисла странная тишина: каждый из альф уставился на меня.

Наконец Син нарушил ее фырканьем.

— Ни один альфа в здравом уме не отказался бы поменяться со мной местами сегодня.

Мои щеки вспыхнули.

— О. Ну… ладно.

В груди тоже поднялось тепло, и я знала, что это не только из-за толстовки, которая теперь была на мне. Я обхватила себя руками, спрятав кисти в рукавах, и мое внимание привлек стол у двери.

На нем лежал ржавый бронзовый ключ. Он подходил по металлу и стилю к клетке, в которой мы были. Я уставилась на него, и мой пульс внезапно участился.

Был ли это… тот самый ключ, который не впускал никого другого? Который защитил этот особенный момент между мной и Сином?

— Готова вернуться в камеру, светлячок? — спросил Син.

Я бросила на него мимолетный взгляд, прежде чем снова уставиться на ключ. Он был очень красивым, с естественной патиной, которая придавала ему характер.

По-своему идеальным.

На самом деле, действительно идеальным.

Поняв, что могу показаться странной, я улыбнулась, заставив себя отвлечься, а затем подумала, не решат ли они, что со мной что-то не так, раз я больше не напугана до смерти. О чем он спросил?

О.

— Да.

Син обнял меня за талию, поддерживая. Остальная стая толкалась и пихалась, чтобы быть как можно ближе к нам, пока мы направлялись к выходу. Фантом тихо зарычал, проиграв борьбу Вандлу.

По пути к выходу мы проходили мимо стола, и я знала, что мне не следует цеплять ключ пальцем и незаметно смахивать его со стола в карман.

Но я не могла его там оставить.

Так что я сжимала холодный металл в ладони, спрятанной в кармане, и тихонько напевала себе под нос, пока мы шли обратно в нашу камеру.

Теперь у меня всегда будет память об этом и кое-что новенькое, чтобы положить в мое гнездо.

Глава 26

СИН

— Мы… защитили их, — прошептала Кресцент. Было поздно. Вандл и Фантом спустились в кафетерий за дополнительными закусками, так как мы пропустили ужин и не особо хотели сейчас показываться на глаза. Карма был снаружи, работал над фреской вместе с Багом и Финнианом.

Я свернулся калачиком в горе подушек и одеял со своей омегой. Кажется, я бы зарычал на любого, кто подошел бы слишком близко, что, возможно, объясняло, почему они давали нам пространство, но после этого вечера мне нужно было немного передохнуть.

— Защитили, — ответил я.

Я