Сто шагов до счастья - Ольга Гусевицина

их поцелуе. Помнил ли он, как танцевали? Нет. Зато навсегда сохранил в памяти и лимонный запах её волос, и звук тихого голоса, и ощущение нежных губ… А ещё повторяющиеся сны, в которых сжимал её в объятиях, хотел поцеловать и просыпался, так и не прикоснувшись.

Только вместе с этим из глубины памяти всплыла яркая картина: Мариша уходит, а следом Жорик… Словно со стороны он видел себя, раздавленного болью, стоящего посреди дороги и не знающего, что делать.

— Поэтому ты променяла меня на Жорика! Видимо, слишком невыносимым было для тебя счастье, — произнёс Макс, удивившись неожиданной боли, словно пропустил удар и схлопотал по лицу.

— Невыносимо было от понимания, что нам не быть вместе, — перебила его Мариша, вскинула голову и посмотрела прямо в глаза. — О тебе же слава — на весь городок! А меня отец контролировал… Только благодаря бабушке я смогла приезжать. А потом, пока я разобралась, что всё это сплетни, на Новый год произошла мерзкая история с Зинкой…

Мариша замолчала, прикусив губу.

— Это были сказки её мамаши, — скривился Макс.

Мариша недоверчиво уставилась на него.

— И даже покушение на…

— Именно! — перебил её Макс. — Для всех, кто хотел в это поверить.

— Да ладно… Тогда зачем ты уехал на полгода?

Макс откинулся на спинку сиденья. Неужели она действительно не понимает?

— Чтобы прекратились все разговоры. Тем более меня здесь больше ничего не держало. — Макс внимательно посмотрел на Маришу и добавил, грустно улыбнувшись: — Ты же меня опять отшила.

— Я? — Она метнула в него быстрый взгляд.

— Да. Когда уже были сняты все обвинения.

Его голос прозвучал грубее, чем хотелось. Да только он уже не мог остановиться:

— А спустя месяц я написал Соне, чтобы передала тебе мой ростовский адрес. Только так и не дождался от тебя ни строчки.

Мариша резко повернулась — так, что её коленки уткнулись ему в ногу. На лице было написано недоумение.

— Соня… — Мариша поджала губы. — Да, она вручила мне адрес. Только писать было уже поздно…

— Почему?

— Просто в тот день ты появился в клубе собственной персоной!

Макс уставился на Маришу. Вернулся он в июне. И если это так, то зачем Соня обманула его? Почему не выполнила его просьбу? Ради чего?

— И был ты тогда не один, а с грудастой блондинкой! — добавила Мариша.

Макс чуть не выругался. «Ира!» — взорвалось в голове имя. Вот и встало всё на свои места. Почему это раньше не приходило ему в голову?

Он вернулся из Ростова, так и не получив от Мариши ни одного письма. А ведь он ждал! Каждый день заглядывал в почтовый ящик. Когда вернулся, решил — надеяться не на что.

И тогда Соня уговорила его проводить домой её подружку Иру, жившую в другом конце городка. Пошли разговоры, что они вместе. Он не стал ничего отрицать. Ира светилась от радости, а ему было всё равно. Она с обожанием заглядывала в его глаза и провоцировала на более близкие отношения, только все её ухищрения были зря…

— А потом было последнее Купалье, — прервала его мысли Мариша. — И ты был другим…

— Я тогда… — Макс перебил её и тут же остановил себя, не посмев сказать то, что рвалось наружу.

Он желал её тогда до боли. Не то чтобы близости (хотя Ванька его почти убедил, что между Маришей и Жориком что-то было), а просто чувствовать тепло и изгибы её тела… Только побоялся быть настойчивым, чтобы не обидеть. Да и сейчас, сидящая рядом, она волновала его.

— Дурак был… — добавил Макс после паузы.

Он опустил голову, боясь встретиться с ней взглядом и выдать своё желание.

— Кстати, Ира мне в тот вечер целую сцену ревности устроила! — в голосе Мариши слышалась ирония. — Это меня просто убило. Словно я тебя увела у неё.

— Так и есть, — без тени улыбки отозвался Макс, подняв на Маришу взгляд. — Я больше не виделся с ней.

— Почему?

— Почему? — повторил он, глядя в расширившиеся от удивления глаза Мариши, и пожал плечами. — Не хотел.

Не рассказывать же о безобразной сцене, устроенной Ирой в тот вечер, как она взбесила его оскорблениями в сторону Мариши. Если бы не Миха, появившийся рядом, их разговор мог бы закончиться гораздо хуже.

— А ты знаешь, что она потом братца своего на меня натравила? — Мариша чуть коснулась его руки. — Мы тогда с сестрой чудом от них отделались. Я только спустя месяц случайно узнала, кто это был.

Макс пристально посмотрел на Маришу. Да, он знал. Только не сразу понял всю схему — пиво мозги «размягчило». Повёлся, как дурачок, на Колино «слабо». А потом, не стерпев оскорблений в сторону Мариши, полез в драку один против трёх… Разукрасили его тогда знатно. Друзья отвезли его домой ещё до конца дискотеки, а Коле, оказывается, только это и было нужно — чтобы Макс не помешал добраться до Мариши. С растяжением и перекошенной физиономией он уже сам не пошёл в клуб в следующий раз.

— Её братец за это ответил.

— То есть? — Мариша встревоженно посмотрела на Макса.

— Ай, неважно. Дело прошлое, — отмахнулся он.

Узнав все подробности, Макс договорился с парнями хорошенько проучить Колину шайку. Это было несложно, ведь у каждого с ними были личные счёты. Намяли им тогда бока отлично — наглецы больше не появлялись в их районе.

— Интересное было время, весёлое. Агрессивное даже, — задумчиво добавил он.

Оглядываясь назад, он не жалел о прошлом. Ему не было стыдно за свои поступки. И даже если он бил кого-то, то лишь за дело, с чем соглашались даже те, кому доставалось от его тяжёлой руки.

— Кстати, я однажды в то лето была у тебя дома! — Мариша лукаво глянула на Макса. — Соня во время дискотеки уговорила составить компанию. Она что-то забыла… А тебя тогда не было в городе…

— Вот как. — Он удивлённо посмотрел на неё. — И ко мне в комнату заходила?

— Нет. Но мне понравилось у вас, — искренне ответила Мариша.

Макс задумался, мысленно очутившись в своей комнате. Над кроватью на стене висел огромный календарь с фотографией девушки в нежно-голубом платье, очень похожей на Маришу. Когда Макс просыпался и ложился спать, то первое и последнее, что он видел на протяжении двух лет, было это изображение. Лишь уходя в армию, он снял плакат и, свернув в трубку, положил на шкаф. Интересно, что было бы, если бы Мариша увидела эту «копию» себя?

— Максим…

Было необычно, что она назвала его полным именем. Он улыбнулся.

— Ты, наверно, был зол и обижен