Мой свет средь миров - Мила Юстус

Веста вдруг подняла на него обиженные чудовищной несправедливостью потемневшие от боли глаза. Она сорвалась с места, спешно бросилась в комнату и резко захлопнула за собой дверь, словно пытаясь отгородиться от всей нечистоплотности мира за этой хрупкой преградой.

Крезор буквально задохнулся от невероятного страдания, которое отразилось в глубине её взгляда. Он неожиданно понял, что собственными руками разрушил на корню их добрые отношения. Ратмир в одно мгновение очутился возле него, схватил за ворот и прижал к стене.

— Что ты несёшь? — в голосе филакаса слышалась тихая ярость, словно он едва сдерживался, чтобы не ударить его как следует. — Не смей говорить о ней подобные вещи, она — самый чистый человек, которого я встречал.

Принц никак не мог отойти от вмиг потухших глаз названной сестрёнки. Её бездонный взгляд, отразивший скрытую глубоко в душе муку, резал его зазубренным лезвием. Ратмир что-то говорил ему, а он попросту не мог сосредоточиться, чтобы расслышать и дать нормальный ответит.

— Я… Я не хотел, — наконец выдавил Крезор, сбросил его руки и направился в комнату. — Веста, что же с тобой произошло? — задумчиво прошептал он, войдя внутрь. — Отчего твой взгляд полон страдания, а не злости и обиды?

Принц в отчаянии заметался, не находя себе места. Совесть колола его тысячами иголок, призывая действовать, чтобы исправить то, что натворил. Он внезапно остановился у двери, неуверенно покосился на неё и решительно направился к выходу. В коридоре уже никого не было. Принц подошёл ко входу в её и тихо постучал.

— Кто там? — обычно мелодичный голос Весты звучал глухо.

Ему стало предельно ясно, что она плакала.

— Это я, — негромко ответил Крезор.

— Я плохо себя чувствую, — отозвалась она. — Занятие перенесли.

— Веста, я не уйду, пока не поговорю с тобой, — решительно произнёс он и уткнулся лбом в дверь.

В комнате неожиданно послышался чуть слышный шорох. Перед ним внезапно распахнулась дверь. Веста стояла на пороге. Её огромные покрасневшие глаза выдавали, что в его предположении не было ошибки, а спутанные волосы — что лежала на кровати. Скорее всего, он также помешал её отдыху.

— Ты же радеешь за мою репутацию, так чего же приходишь, когда я одна? — зло сверкнула глазами подопечная. — К тому же, такая шлюха, как я, не должна оскорблять своим присутствием твоё общество.

Веста уже хотела захлопнуть перед ним дверь, но Крезор умудрился подставить ногу. Толстое дерево что есть силы ударило по ней. Он заметно поморщился от боли и она испуганно дёрнула её обратно, едва не упав от подобной манипуляции. Принц успел удержать её.

— Прости, Веста, — попросил он, приобнимая подопечную за плечи. — Не знаю, что на меня нашло.

Ей безумно хотелось ответить. Нагрубить. Причинить такую же муку, как он причинил ей. Но с её губ, против воли, сорвался всхлип. Веста судорожно сглотнула и закусила губу, словно пыталась скрыть боль в себе, не показывая ему своих чувств. Принц резко обнял её и прижал к себе.

— Веста, прости меня, умоляю, — снова прошептал он.

— Хорошо-хорошо, только отпусти. — Она легонько упёрлась ему в грудь ладонью, сохраняя между ними небольшую дистанцию.

Крезор с неохотой выполнил просьбу, молчаливо отстранился и прошёл в комнату. Ему безумно хотелось покрепче обнять её, прижать к груди и сказать, что он — настоящий идиот, несущий всякий бред. А она по-прежнему для него самая лучшая сестрёнка в мире. Но язык не поворачивался произнести нечто такое.

Веста аккуратно прикрыла за ним дверь, но не двинулась с места. Она так и осталась стоять у входа, не сводя с него внимательных глаз. Принцу не нужно было видеть это, её пристальный взгляд он ощущал всей своей сущностью. Горечь от утраты близкого человека медленно разливалась в сердце.

— Мне нет прощения за всё то, что я наговорил. — Крезор обернулся к ней и заглянул в глаза. — Даже то, что я не ожидал такой реакции не может служить оправданием. — Он нервно засунул руки в карман, чтобы она не заметила его напряжение. — Но ответь, почему?

— Что «почему»? — она удивлённо приподняла брови.

— Почему ты не разозлилась, не послала меня? — заинтересованно произнёс принц. — Почему мои слова настолько сильно ранили тебя, ведь в них нет ни капли правды?

— Некоторое время назад ты так не считал, — язвительно огрызнулась Веста.

— Считал, но желание вывести тебя из себя оказалось сильнее, — он изучающе посмотрел на неё. — Или так ты пытаешься наказать меня? Ратмир-то, вероятно, знает.

— Это моя жизнь, и я сама решаю кому и что говорить, — дерзко бросила Веста, но внезапно устало вздохнула и добавила: — Знает, хотя там и рассказывать не о чем. — Она перевела взгляд на окно, будто таким образом вновь пытаясь оградиться от всего. — Я росла очень замкнутым ребёнком. Из-за одного мальчишки, по соседям пошли сплетни, что меня изнасиловал извращенец.

Её голос звучал поразительно ровно, но Крезор почти физически ощущал сколько скрытого страдания в нём. Он с ужасом представлял, через что пришлось пройти его названной сестре. К его удивлению, совесть отчего-то молчала. Хотя и без неё на сердце было скверно.

— Отца столько раз посещали из опеки, пытаясь лишить прав, что у него случился сердечный приступ, — Веста невольно обхватила себя руками. — Меня всё же оставили, но с тех пор я старалась не рассказывать ни о чём, что могло ухудшить его состояние. — Она судорожно сглотнула и принц догадался, что сейчас будет самое страшное. — В школу просочились эти слухи, несколько парней стали предлагали повторить. — Её глаза потемнели. — Они говорили, что если надо, то они мне хорошо заплатят… — Её голос на миг сорвался. Судорожно сглотнув, Веста продолжила: — В итоге, мне пришлось перевестись. Отцу сказала, что так ближе к дому и к художественной школе.

Веста подняла на него глаза и иронично улыбнулась.

— Всю жизнь на Земле меня преследовали слухи о том, что я падшая женщина, а ты и на Парелле напомнил об этом. — Она тихонько вздохнула. — Я-то думала, что хоть тут буду избавлена от них.

— Веста… — задохнулся Крезор от жгучей боли. — Я… Я не знал.

— Знал-не знал, — устало усмехнулась она. — Ты хотел меня задеть, считай, что тебе это удалось.

— Веста… — вновь начал он.

— Ваше Высочество, я приняла ваши извинения и прощаю, — землянка тяжело вздохнула. — А сейчас мне бы очень хотелось побыть одной.

Глава 37

Он всегда любил путешествовать. С самого детства. Любил за ощущение иллюзорной свободы и беззаботности. Это путешествие, напротив, отличалось ограничением привычными границами Пареллы. И