Мой свет средь миров - Мила Юстус

Один из мужчин достал небольшой серебристый нож, со странными угольно-чёрными вкраплениями и резко полоснул по руке. Алые капли мгновенно выступили на его светлой коже, не вызывая у него абсолютно никаких чувств. Он равнодушно взглянул на окровавленную ладонь, приложил её к бутону и тот расцвёл, окрасившись в кроваво-красный цвет.

Массивные створки мгновенно разошлись в стороны, впуская долгожданных посетителей. Они сделали несколько шагов и оказались в огромной роскошной зале. Её стены украшала изящная лепнина, сияющая подобно ясной луне, и мягко озаряла всё помещение, отбрасывая по углам мрачные тени.

В центре комнаты, на сияющем позолотой троне, инструктированной бесценными магическими камнями, гордо восседал Атанасиус. Его равнодушный взгляд небрежно скользнул по зале и остановился на вошедших филакасах, крепко удерживающих испуганного мужчину. В его глазах мгновенно зажёгся едва заметный опасный огонёк.

— Владыка, ваш приказ исполнен — предатель схвачен, — отчитались они и толкнули пленника.

Тот не удержался и униженно упал перед троном на колени. Узник невольно съёжился и мгновенно задрожал, ощущая всей своей сущностью давящую ауру тьмы. Едва сдерживаясь, чтобы не закричать от ужаса, он испуганно смотрел в пол, страшась поднять взгляд на сидящего перед ним человека.

— Ну и как понимать твои действия, Вечезар? — нарочито мягко поинтересовался Атанасиус, поднялся с кресла и подошёл к объятому страхом пленнику. — Сначала прикасаешься к ней, хотя я строго настрого приказал лишь напугать, а теперь всё рассказал королю Пареллы о моих планах. — Он склонился и заглянул в его посеревшее от обречённости лицо. — Разве после такого можно положиться на тебя? — Лёгкая улыбка, возникшая на устах Атанасиуса скорей напоминала беспощадный волчий оскал. — Увы, больше я в твоих услугах не нуждаюсь.

От этих слов Вечезар внезапно резко отпрянул и пытался проскочить мимо двух стражей. Но те лишь одарили его бесстрастными равнодушными взглядами. На их лицах не отразилось совершенно никаких эмоций. В их чертах царили подчёркнутая холодность и абсолютное безразличие.

— Казимир, Колояр, мы же столько лет провели вместе, выполняя поручения истинного владыки Пареллы, — он с тревогой продолжал смотреть на них, пытаясь достучаться до своих, уже бывших, соратников. — Вы ведь сами знаете, что Атанасиус слаб без полной поддержки тёмной магии, а ей необходимы жертвы. — Пленник судорожно вздохнул, из последних сил надеясь на помощь. — Без энергии той девчонки или жертвоприношения ему сейчас самостоятельно ни с кем не справиться. — Его взгляд отчаянно метался от одного отрешённого лица к другому. — Как вы можете служить ему? Неужели хотите стать пищей тьмы?

— А ты смешной, позабавил меня, — чуть слышно рассмеялся Атанасиус.

Филакас с удивлением обернулся и с тревогой взглянул на него. Ужас ледяной змеёй скользнул по позвоночнику, заставляя отчаянно бьющееся в груди сердце пропустить удар и похолодеть. Горло перехватило болезненным спазмом страха, не позволяя хоть что-то произнести.

— Но, к сожалению, я не могу тратить своё время лишь на тебя, — хладнокровно оглядел узника он. — Увы, наша недолгая встреча подошла к концу.

Вечезар неожиданно услышал тихую приятную мелодию. Она ласкала слух и мягко опьяняла. Вскоре пленник уже счастливо улыбался и смотрел невидящим взором на нечто, заметное лишь ему одному. С потолка внезапно донёсся лёгкий шорох и он вдруг радостно рассмеялся, подняв кверху ладонь.

Казимир и Колояр невольно переглянулись, с изумлением увидев спускающиеся вниз, плавно кружащиеся странные белоснежные перья. Неожиданно одно из них ускорилось и послушно легло в протянутую руку. Сверкнув сталью, оно вдруг превратилось в небольшой осколок. Вечезар прикрыл глаза, поднёс его к горлу и ласково провёл им по нему.

Глухо стукнувшись об мраморный пол, к ногам Атанасиуса с шумом упало бездыханное тело. Лёгкий кровавый ручеёк неторопливо стекал с холодеющего трупа, окрашивая тёмный камень в яркий алый цвет. На восковом лице узника застыла счастливая улыбка, вызывая невольный ужас у его бывших соратников.

Атанасиус равнодушно взглянул на старавшихся оставаться невозмутимыми стражей. В его глазах царило полное удовлетворение. Он не позволит кому-либо унижать себя и безжалостно смоет подобное прегрешение кровью того, кто нагло дерзнёт на это.

— Это ждёт каждого, кто посмеет прикоснуться к моей собственности или решится на предательство, — его губы скривила зловещая ухмылка. — Несмотря на то, что говорил ваш бывший приятель, моих сил вполне хватит, чтобы справиться с подобными глупцами. — Атанасиус спокойно отвернулся и направился к выходу, равнодушно бросив на прощание, указывая на превратившийся в пепел труп: — Как он и сказал, тьма нуждается в жертвах и первую она уже получила.

Он вышел из залы, неторопливо двигаясь вдоль мрачного коридора. Атанасиус лишь сейчас позволил себе злобно нахмуриться. Уже который день от его доносчиков не было новостей. Он больше всего ненавидел безызвестность. Особенно, когда это касалось её.

Его желанного света.

Она рождала в нём чувства, которых он никогда не испытывал. Неизвестные прежде вожделение и страсть наполняли его лишь от одной мысли о возлюбленной. Едва в голову приходило, что к ней может прикоснуться кто-то, кроме него, как всю сущность снедала бешенная ярость.

Веста принадлежит только ему!

Ему не хотелось больше ждать и откладывать их воссоединение. Однако, прежде, чем они наконец будут вместе, необходимо было позаботиться о их будущем. Нужно лишить свою возлюбленную всех слабых мест, через которые легко добраться до них.

Атанасиус остановился у винтовой лестницы, змеёй уходящей в глубину чёрного подвала, и сделал вперёд решительный шаг. Он неторопливо спустился и направился в самый дальний уголок, мимо зияющих пустотой камер, расположенных тут в огромном количестве.

На широкой каменной скамье, без чувств, лежал мужчина средних лет. Отец Весты. Атанасиус почти ласково улыбнулся при взгляде на него. Ему хотелось отблагодарить этого человека за тот дар, который ему вскоре предстоит получить. И уже знал как.

— Я убью тебя быстро и безболезненно, — чуть слышно прошелестел он. — В благодарность за неё.

Атанасиус порывисто поднял руку — в его ладони возник белоснежный осколок, походящий на лебединое перо, со стальным отливом. Он замахнулся и одним резким точным движением вонзил оружие в сердце. По телу мужчины судорогой прошла агония.

Раздавшийся чуть слышный шорох, приглушённым эхом, разошёлся по помещению. Но вскоре всё затихло. Камеру вновь окутала вязкая могильная тишина. Атанасиус хладнокровно взглянул на труп и равнодушно повёл плечами.

— Веста поймёт, должна понять, что я сделал это ради неё, — негромко произнёс он. — Ради нашего счастливого будущего. У меня слишком много врагов и так им будет сложнее до нас добраться.

Атанасиус согласно кивнул в ответ на