Стальная Анна. Возвращение отверженной наследницы - Лина Деева

остальное время солнце лило яркий свет с бледно-голубых, будто выгоревших небес. Стрельников загорел под стать какому-нибудь Индиане Джонсу, отчего вид приобрёл слегка рабоче-крестьянский, но, без сомнения, ещё более мужественный. Вечерами, когда он сидел рядом со мной в библиотеке и наблюдал, как переносятся на карту плоды дневных исследований, я порой замечала на его лице расслабленно-довольное выражение человека, видящего реальный результат нелёгких трудов. И старалась спрятать улыбку: ну, хотя бы что-то этому буке нравилось. Потому как со мной он чуть ли не с самого приезда разговаривал исключительно «с пионерского расстояния». Поначалу я пыталась вызнать: что не так? Однако Стрельников упорно уходил от ответов даже на прямые вопросы, и в итоге я бросила попытки в психолога, оставив только дружеское отношение к этому непонятному человеку. В конце концов, он, кажется, принял меня, как равного партнёра: на любые вопросы отвечал подробно, а не «Это не для барышень!», учитывал моё мнение и не пытался непременно настоять на своём. Для продуктивной работы этого хватало с лихвой, а если мне иногда хотелось чуть больше тепла в наших взаимоотношениях… Что же, хотеть не вредно.

А потом настал тот вечер «макушки лета», когда я аккуратно прочертила последнюю изолинию и, отодвинувшись, взглянула на карту целиком. Затем подняла взгляд на Стрельникова и указала на точку, где контуры карандашных линий замыкались частыми «годичными кольцами». — Вот здесь, Герман Сергеевич. Как считаете, здесь стоит пробовать бурить?

Глава 63

Стрельников незамедлительно подался вперёд, навис над картой. — Хм. — Поднял на меня взгляд и поспешил отодвинуться, сочтя, что наши лица оказались слишком близко друг к другу. — Вы знаете, очень похоже на подходящее место. Конечно, на всякий случай стоит закончить съёмку в этом районе (взяв лежавший на столе карандаш, он очертил место тупым концом). И если картина принципиально не изменится, то уже на следующей неделе можно ехать в Курск. — Письмо господину Воронцову можно написать уже завтра, — решительно постановила я. — Поговорю с папА. Не обижайтесь, Герман Сергеевич, но мне кажется, подобные сведения будут благосклоннее приняты от помещика Стародубцева, а не от неизвестного в земстве учёного. На несколько мгновений губы Стрельникова сжались в нитку — естественно, его самолюбие было уязвлено. Тем не менее (и это качество я весьма в нём ценила) он сумел взглянуть на ситуацию объективно и признал: — Пожалуй, так действительно будет лучше. Однако я бы желал присутствовать при составлении письма. — Само собой разумеется, — уверила я. — Без вашей проверки и замечаний никакое послание отправлено не будет. Как и ожидалось, такое «поглаживание по шерсти» подействовало благотворно. Стрельников вернулся в прежнее расположение духа и принялся развивать план действий. — Итак, завтра — послезавтра уйдёт письмо для председателя земской управы. До конца недели… да, пожалуй, не позже, будет завершена магнитная съёмка участка, и уже в понедельник я смогу выехать в Курск. Потому лучше всего назначить встречу с господином Воронцовым на следующий вторник или среду. Надобно непременно указать, что я остановлюсь в «Полторацкой» — если понадобится оставить для меня записку, пусть отправит её туда. — Герман Сергеевич, вы кое-что забыли, — мягко напомнила я. — А именно, что с вами поедем я и папА. Стрельников незамедлительно сделал непроницаемое лицо. — Присутствие вашего отца, несомненно, придаст весомости моему разговору с господином председателем. Однако я не вижу смысла вам покидать усадьбу. Прежде всего, для вас гораздо безопаснее находиться здесь под защитой прислужников, а не трястись в карете по дорогам. И потом, вы подумали, как к подобной поездке отнесётся ваш жених? — Мой жених? — Я буквально вытаращилась на столь уверенно высказавшего последнюю фразу Стрельникова. Что ещё за «без меня меня женили»? Неужели Стародубцев всё же ответил согласием очередному свату? Я-то в последнее время старалась общаться с соседями (точнее, соседками) ровно столько, сколько по минимуму предписывалось приличиями. Но вот к Стародубцеву гости по-прежнему наезжали с удручающей частотой, да и сам он отдавал визиты, как полагалось. — Разве вы не помолвлены? — в свою очередь нахмурился Стрельников. — С сыном господина Пузанова или господина Денисьева? — Нет! — с жаром опровергла я. — Впервые слышу об этом! — Странно. — Стрельников как будто не до конца мне верил. — Среди вашей прислуги ходит убеждение, что всё уже обговорено, и со дня на день состоится официальное объявление о помолвке. Я подавила желание прикрыть лицо ладонью. Ну конечно, прислужники и их привычка раздувать муху до размеров слона, при каждом пересказе прибавляя что-нибудь новенькое. Начало этому почти наверняка положил кучер, слышавший наш со Стародубцевым разговор в ландо, а затем пошло-поехало. И регулярные визиты глав соседних семейств только подливали бензина в разгоравшийся костёр слухов. — Герман Сергеевич. — Я смотрела на него самым открытым, самым убедительным взглядом, на какой была способна. — Честное слово, я не помолвлена и не собираюсь идти на этот шаг. Тем более с кем-то из молодых людей, кого во мне привлекает исключительно будущее месторождение. — А что думает об этом ваш отец? — Стрельникова ожидаемо покоробило моё эмансипированное «не собираюсь». — ПапА согласен со мной, — твёрдо ответила я. И попыталась пошутить: — Понимаю ваше разочарование, однако избавиться от меня подобным образом вам не удастся. — Не вижу ничего забавного, Анна Никитична, — прохладно парировал Стрельников. И после короткой паузы добавил: — Понимаю, что редко говорил об этом, но я искренне ценю вашу помощь. Пусть и, м-м, неожиданную от барышни. — Спасибо, Герман Сергеевич. — Я с полностью серьёзным видом протянула ему руку. — Я тоже очень ценю ваш труд. И в поисках руды, и в преодолении предрассудков. Это… по-мужски. Не хотела смутить его похвалой, однако Стрельников всё равно немного стушевался. И, как всегда, спрятал это за чопорностью, с какой пожал мои пальцы над первой картой КМА.

Глава 64

Черновик послания земскому председателю писали коллективно — почти как казаки турецкому султану (но, разумеется, в совершенно иных выражениях и с иным посылом). Затем Степан, на день освобождённый Стрельниковым от работ, отвёз конверт на почту в Щиграх, и мы вплотную занялись подготовкой «презентации» — то есть карты и выступления перед господином Воронцовым. Предполагалось, что начнёт разговор Стародубцев, затем Стрельников подхватит с объяснением научной части (я настояла, чтобы оно было максимально разжёванным), а просить о финансовой помощи опять