Хозяйка каланчи. Княжна Пожарская - Адель Хайд

А вот Николашу не взял, как и графа Давыдова.

Про Николашу сказал:

— Слишком сильная, тяжёлая магия, а вот силы удержать пока нет. А духи станут злиться, и может случиться плохое.

Про Давыдова, впрочем, шаман ничего не сказал, но мне казалось, что местные духи графа побаиваются. Недаром местные прозвали его «белым глазом». А вот из своих шаман тоже не взял никого.

Меня шаман, кстати, поначалу тоже брать не хотел. Но я настояла. Буга-дан долго молчал, сидел у едва дымящегося костра с закрытыми глазами, будто совещался с кем-то невидимым, хмурился, шевелил губами. А потом всё-таки кивнул.

И теперь мы шли по лесу: я, Серёжа, Иван и Буга-дан.

До ущелья оставалось совсем немного, но впереди была ночь, и Буга-дан предложил встать на ночлег. Я была ему за это благодарна. Потому что наш поход не был лёгкой прогулкой по лесу. Каждый шаг давался с большим трудом. Я понимала, что это и есть то испытание, о котором предупреждал Буга-дан, что духи будут проверять мага. И к вечеру я валилась с ног.

Мы сидели у костра. Несмотря на то, что и мне, и Серёже было тепло, внутренний огонь грел нас, сидеть у костра ночью в лесу гораздо приятнее, чем просто в темноте, когда ты начинаешь слышать то, чего нет, и видеть привычные вещи в новых, зачастую пугающих образах.

Буга-дан рассказывал старую легенду. О том, как появилась на свет их земля и их народ.

А я смотрела на Ивана.

Лицо Машиного брата было умиротворённым, светлым, почти блаженным. И я осознала, что с той самой первой встречи, ещё в школе, ни разу не видела его таким. Будто здесь, в земле духов, он наконец оказался на своём месте.

Это мне здесь было тяжело. И хотя я справлялась, но чувствовала себя так, словно весь день тащила на плечах собственный вес, да ещё и марафон бежала в придачу. Сейчас я сидела, ощущая себя «выжатым лимоном». Серёже тоже приходилось нелегко, но такого давления, как я, он не испытывал, возможно, потому что ребёнок, а может Буга-дан что-то сделал.

А вот, в отличие от нас, Иван дышал полной грудью.

«Интересно, — подумала я, глядя на него, — понимает ли он, что его место — здесь?»

Хотя каким он был в море, я не видела ни разу. Может, и там его странная сила, не основанная на магии, расцветала так же.

«В любом случае — решать ему.»

Голос прозвучал прямо у меня в голове.

Я вздрогнула и с изумлением посмотрела на старого шамана, который умудрялся одновременно рассказывать историю своего народа — и бродить у меня в мыслях. Я уже поняла, что закрываться от него бесполезно. Особенно здесь, где духи слушаются только его.

Но что же, раз он сам завёл этот разговор, то почему бы не продолжить.

Я прикрыла глаза.

«Я не откажусь от мысли забрать Серёжу», — сказала я мысленно.

«Он должен решить сам», — откликнулся шаман.

«Он маленький мальчик».

«Он воин. Он победил огонь».

«Это мы помогли ему победить».

«Нет, — в чужом голосе не было и тени сомнения. — Не смог бы он — не помог бы никто».

Я мысленно вздохнула. Этого старика было не переубедить.

«А если он откажется — ты нас отпустишь?»

Я лежала с закрытыми глазами — и всё равно увидела, как он улыбнулся. Улыбка его была немного грустной, но по-отечески тёплой.

«Я вас не держу, дочь Агды. Это ты сама ещё не готова уйти. Потому мы и здесь».

Я хотела возразить — и не смогла.

Потому что он был прав. Может быть, это во мне сидело сомнение — правильно ли я поступаю, вырывая мальчишку из земли, на которой он родился.

«В любом случае, — подумала я, — осталось немного».

И тут это произошло. Я снова увидела пламя, а в пламени проступало чьё-то лицо. Я открыла глаза, испугавшись, что это происходит наяву, и перевела взгляд на Серёжу.

Он светился.

Шаман больше не рассказывал легенду. Он смотрел то на меня, то на Серёжу, на лице его была тревога.

— Что это? — тихо спросил Серёжа, глядя на свои ладони.

И я уже собиралась удивиться, как перед моим внутренним взором проявилось лицо.

Алёша.

Он что-то говорил, глядя в пространство, но я не слышала. Всмотревшись, я попыталась разобрать по губам.

«Даша. Я тебя не вижу».

Я попыталась позвать его, но это было всё равно, что кричать в воду. Звук исчез, ещё не родившись.

Неожиданно я услышала голос Алексея:

«Он умирает, Даша. Он ждёт тебя».

«Кто умирает? — Сердце у меня оборвалось. — Кто ждёт?»

И тут же, эхом, всплыли слова, сказанные Калиостро.

«Он умирает. Поторопись».

«Кто умирает?»

«Александр,» — ответил Алексей, как будто бы в последний момент услышал меня. А затем лицо Алёши растворилось в пламени.

Я открыла глаза, пытаясь сдержать рвущийся наружу крик.

— Что случилось? — Иван подался ко мне.

— Со мной связался Алексей. — Голос у меня сел.

— Силён ваш источник, — качнул седой головой Буга-дан.

Я с теплом подумала о Каланче — за тысячи вёрст, а всё равно рядом.

— Дарья, так что случилось-то? — переспросил Иван, и в голосе его была неподдельная тревога.

— Император умирает, — голос мой всё-таки дрогнул. — Нам нужно в Москву.

Глава 44

Все смотрели на меня по-разному — Серёжа с тревогой, Иван, уже подобравшись, готовый сорваться с места. И только лицо старого шамана осталось невозмутимым.

— Что скажешь, Буга-дан? — спросила я.

— Прости, дочь Агды. — Он не отвёл взгляда. — Но ты не сможешь уйти отсюда, пока не пройдёшь путь духов до конца.

— Почему?

— Каждый, кто ступил на этот путь, должен пройти его до финала.

— А если я всё-таки прерву его?

— Не знаю, что тогда будет. — Старик развёл руками. — Знаю одно: плата будет высокой.

Ноги перестали меня держать. Я опустилась на землю прямо там, где стояла.

«Как же так? Александр…»

Ко мне шагнул Иван.

— Дарья, я готов заплатить, я вернусь в Москву, пойду вместо тебя.

— Спасибо, Иван, — грустно улыбнулась я, — но не просто так Алексей связался именно со мной, они ждут меня, значит им нужна именно я.

Я смотрела на лица окружавших меня людей и