Хозяйка каланчи. Княжна Пожарская - Адель Хайд

— Даша, это опасно.

— Зато я окажусь прямо там, внутри.

— Это возможно лишь для тех, у кого есть допуск, — в голосе антимага звучала искренняя тревога.

— У меня есть допуск, Денис Васильевич.

Граф Давыдов сложил руки, стиснул их так, что побелели костяшки пальцев.

— А если его отменили? Тебя же размажет...

Давыдов не договорил, из-за Николаши протиснулся Серёжа.

— Даша! Не уходи! — раздался звонкий мальчишеский голос.

Я резко повернулась.

Серёжа смотрел на меня, а его глазах блестели слёзы.

— А как же я, Даша?

Я подошла к нему, хотела присесть на корточки, а потом вдруг поняла, что с ним нельзя, как с маленьким. Он вместе с нами прошёл путь, как взрослый.

— Понимаешь, Серёжа, я счастлива, что ты есть. Скоро ты познакомишься со всей нашей маленькой семьёй, с тётушкой, с братом Алексеем. И если со мной что-то случится, ты подхватишь наш род. А сейчас мне надо спасти одного очень дорогого мне человека. Поэтому я должна идти.

А перед глазами вновь возникли часы. На них оставалось так мало песчинок, что их уже почти не было видно.

Я сжала в кулаке артефакт и, не сомневаясь ни в чём, шагнула в появившийся в пространстве туннель.

Я держала наготове магию. Если меня действительно расплющит о защиту Кремля, я использую чёрное пламя, способное уберечь меня от прямого столкновения с чем-то твёрдым просто потому, что для пламени нет преград, и даже защищённые стены Кремля не смогут устоять, я это знала.

Но оно мне не пригодилось.

Я очутилась в портальном зале Кремля. На мгновение на душе стало тепло: он не отменил допуск.

Хорошо, что я бывала здесь до этого несколько раз: я сразу его узнала. И даже не упала, хотя голова кружилась, и, как и обычно, после такого большого прыжка, меня немного подташнивало.

Сейчас бы немного постоять, восстановить дыхание. Но времени не было.

Я побежала, на ходу пытаясь выровнять дыхание и справиться с тошнотой, хватая воздух ртом.

Коридоры Кремля были подозрительно пусты.

Меня никто нигде не остановил.

Четверо гвардейцев стояли перед дверями в императорские покои. Они преградили мне путь.

Мне некогда было объяснять, последняя песчинка уже летела ко всем остальным. Чёрное пламя сорвалось с рук, пожирая пространство.

— В сторону! — крикнула я.

Они не стали рисковать.

Или рисковать им уже было незачем.

Я вошла в дверь.

Глава 47

Первым я увидела отца Александра, Николая Алексеевича.

Он сидел у кровати, сгорбившись так, словно за эти несколько дней постарел на двадцать лет. И если в прошлый раз мне казалось, что он постарел, то сейчас передо мной сидел сгорбленный старик.

— Даша.

В глазах его светился разум, хотя казалось, что одной ногой он уже в могиле.

«Горе никого не молодит», — подумала я.

— Где он?

Бывший император перевёл взгляд в сторону открытой двери, которая, как я поняла, вела в спальню.

— Он ждал тебя.

— Я могу к нему зайти, Николай Алексеевич?

— Да, Даша. А я пока брата твоего позову.

— Алексея? — удивилась я.

— Да. Алексея Пожарского. Он всё объяснит.

Я прошла в спальню.

Там, помимо Александра, находились ещё трое мужчин. Я привычно посмотрела на них в магическом спектре.

Двое были лекари, а у одного магии не было, седой, но крепкий мужчина, и его я как-то раз видела. Степан. Камердинер Александра. С лекарями я не была знакома лично, но оба меня узнали и поклонились.

— Дарья Николаевна, мы не были представлены, — сказал один из них. — Меня зовут Михаил Добрынин. Его Императорское Величество ждал вас, но я прошу не надо долго… Он очень слаб.

— Не слушай их, — раздался неожиданно громкий голос Александра. — Оставьте нас.

В полумраке ниши, где стояла кровать, я поначалу не могла разглядеть его лица. А когда подошла ближе, поразилась метаморфозе, произошедшей с ним.

Он выглядел старше собственного отца.

Передо мной лежал старик.

Волосы совершенно седые. Лицо… Нет, это были даже не морщины. Это был практически скелет, обтянутый кожей.

— Александр…— я не смогла сдержать изумлённого восклицания.

Он посмотрел на меня.

— Изменился?

Я схватила его за руку. Ладонь была сухой, но тёплой.

— Что случилось с вами, Александр Николаевич? — спросила я. — Что я могу для вас сделать?

— Об этом я и хотел попросить тебя, Даша.

Он сжал мои пальцы.

— Я бы хотел передать тебе империю.

Первым моим желанием было отпрянуть и выскочить из этой спальни. Во-первых, потому что я не хотела и не могла смотреть на него такого. Я хотела запомнить его сильным, молодым.

А, во-вторых, я не хотела никакой империи.

Слёзы помимо воли наполняли глаза, но я знала, что плакать нельзя.

Видимо, это я сказала вслух, потому что Александр неожиданно сильно сжал мою руку, не давая отстраниться, и произнёс:

—Не плачь. Поплачешь потом, когда я уйду.

И вдруг иконка на моей груди стала нагреваться.

Я вспомнила, что сказал мне старец в церкви:

«Он сам должен прийти и попросить».

— Александр, скажи, ты в церковь ходил? Исповедовался?

Император грустно на меня посмотрел.

И я вдруг поняла, что когда он понял, что времени ему осталось мало, то он всё пытался что-то сделать, что-то изменить, а до главного так и не дошёл.

— Погоди, — я окончательно перешла на ты, — подожди, я сейчас.

Я высвободила руку и выскочила из спальни.

Там сидели лекари, император и секретарь императора и его камердинер.

— Срочно в церковь, что на Гончарной улице! Попросите старца прийти. Император исповедоваться хочет.

— Какого старца, Даша? — спросил Николай Алексеевич.

— Да любого! Кто там из священников первый встретится, того и просить надобно.

Встал секретарь императора:

— Так мы сейчас Патриарха привезём.

Мне захотелось треснуть парня чем-нибудь по голове:

— Здесь другое, быстрее!

Вскочил камердинер императора:

— Я поеду, барышня, привезу.

Я с благодарностью посмотрела на мужчину с военной выправкой, наверняка бывший солдат. И возникла уверенность: этот точно привезёт.

Я вернулась к Александру. Мне невообразимо не хватало действия, хотелось что-то предпринять, чтобы всё изменить. Ну почему? Почему магия не всесильна?

— Александр, почему так всё быстро произошло? Меня же не было всего несколько недель.

— Я, Даша, думаю, что это колдовство. Не наше, тёмное. Страшное. И шаг в эту