Хрупкое убежище - Кэтрин Коулc

— Кто-нибудь из посторонних тут не шлялся за последние дни? — не удержался я от очередного вопроса — все еще по привычке из прежней жизни. Все еще пытаясь помочь, даже если раньше у меня это хреново выходило.

Ро продолжала смотреть на посудомойку, молчала.

Я напрягся, замирая с салфеткой в руке.

— Безрассудная.

Она выпрямилась.

— Просто мой бывший опять устроил цирк. Трейс поговорил с ним из-за нашей истории, и Дэвис не особо адекватно это воспринял.

Я сжал бумажное полотенце.

— Что. Он. Сделал?

— Энсон.

— Говори, Безрассудная. — Одна мысль о том, что этот урод лезет к ней после всего, что она пережила за последние дни, заставляла меня хотеть вырвать ему глотку.

Ро прикусила уголок губы:

— Столкнулась с ним у пекарни. Он дал понять, что не в восторге от того, что я «натравила на него своего приемного брата».

У меня дернулась мышца на челюсти.

— Ты хотела сказать — брата.

Она фыркнула:

— Он всегда пытался умалить мою связь с ними.

Похоже на типичного абьюзера — изолировать от близких.

— Если он еще раз к тебе подойдет — звони Трейсу. И мне. Лучше вообще оформить охранный ордер.

Ро вскинула брови:

— Заговорил как коп.

Дерьмо. Мне надо было следить за языком.

— Просто насмотрелся Закон и порядок. Только пообещай мне, что скажешь нам, если он снова к тебе подойдет.

Плечи Ро поникли.

— Я не хочу, чтобы это был он.

У меня сжалось в груди. Никто не хочет верить, что кто-то из близких способен на ужасные поступки. Я шагнул к ней, не в силах сопротивляться притяжению ее боли. Обнял ее, прижимая к себе.

— Может, и не он. Но тебе все равно лучше держаться от него подальше.

Она кивнула, уткнувшись лицом мне в грудь.

Мы стояли так дольше, чем следовало бы. И я знал: если пробуду так еще хоть миг — сделаю что-нибудь чертовски глупое. Поэтому заставил себя отпустить Ро. Но к двери не пошел. Вместо этого достал из шкафа в холле одеяло и направился к дивану.

Глупо — особенно после того, что между нами было утром в коридоре. Но я не мог позволить себе быть к ней ещё ближе, чем уже был.

Ро задержалась в холле, тревожно прикусывая губу.

— Тебе не обязательно оставаться.

— Я знаю, что не обязательно. — Но все равно остался. Не мог уйти, оставив ее одну после всего, что случилось. Даже зная, что спать в нескольких метрах от нее — будет пыткой.

Часть напряжения сошла с ее плеч.

— Спасибо.

— Спокойной ночи, Безрассудная.

— Спокойной ночи, Энсон.

Как она произнесла мое имя… Внутри все снова сжалось, но я задавил это. Отсчитал до сотни, пока она уносила коробку с котятами в спальню. За ней последовал Бисквит, и в доме погас свет. Я остался лежать в темноте, вслушиваясь в каждый шорох из коридора.

Открытие и закрытие ящиков, шорох постельного белья, выключатель. Я лежал, ловя каждый звук. Ро несколько раз ворочалась и тишина.

Я немного расслабился. Она спит. Это знание приносило странное облегчение. И я не хотел разбираться, почему.

Думал, сон не придет, но недосып прошлого дня все же свалил меня. Мысли клубились в снах. Какие-то хорошие, какие-то плохие. Но во всех была одна общая нить… Ро.

Она преследовала меня и наяву, и во сне. Я не мог сбежать от нее. И, может, уже и не хотел.

Не знаю, сколько проспал, когда у уха раздался сдавленный всхлип. Я рывком сел, сердце колотилось в груди.

Бисквит снова заскулил.

— Что случилось? — но я уже вставал, направляясь прямиком в спальню Ро.

Еще не дойдя до дверного проема, я услышал ее всхлипы. Заглянув в комнату, увидел, как она мечется в простынях. В ее сознании она сейчас убегала от чего-то страшного.

Я оказался у кровати за три шага.

— Ро, — тихо позвал я, положив руки ей на плечи. — Проснись. Все хорошо.

Она вздрогнула, глаза распахнулись. Завидев меня, ее ореховые глаза наполнились слезами, и она бросилась ко мне.

Я поймал ее с глухим «ух», обнял крепче.

— Тише, ты в порядке.

— Все было таким реальным. Я пыталась выбраться, но не могла. А Эмилия кричала о помощи. Я не могла ее найти…

Меня разорвало от боли, что звучала в ее голосе. От того, как она вцепилась в меня, словно в спасение. Я прижал ее еще крепче.

— Ты в безопасности. Обещаю.

Но я знал, что это обещание я не могу дать. Потому что однажды я уже подвел. И всегда расплачивались те, кто был ближе всего.

26

Роудс

Смесь воспоминаний и фантазий была такой сильной, такой жестокой, что я не могла перевести дух. Единственное, что я знала точно — Энсон здесь. Его ощущение рядом со мной — это то, на что я могла опереться. Ровный стук его сердца. Его сильные руки, обнимающие меня.

— Дыши, Ро. Ты сейчас скатишься в паническую атаку, — руки Энсона сжали мои плечи. — Повторяй за мной. Вдох на четыре.

Я старалась следовать за ним.

— Задержи дыхание на семь.

Сдерживать дыхание было всё равно что глотать огонь, но я боролась, делая, как он говорит.

— Теперь выдох на восемь.

Он провел меня через это упражнение еще четыре раза, сжимая мои плечи на каждом счете. Постепенно я возвращалась в себя, понемногу. Я отстранилась и посмотрела на встревоженное лицо Энсона.

Он убрал с моего лица прядь волос, его пальцы задержались в них.

— Как ты себя чувствуешь?

— Нормально, — хрипло ответила я. — Где ты этому научился?

Даже в темноте я увидела тень, скользнувшую по его глазам.

— Я знал людей, которые страдали от приступов тревоги. Иногда такая дыхательная техника помогает.

Я внимательно смотрела на него. В Энсоне было гораздо больше, чем я знала. Тот человек, которого я видела, никого к себе не подпускал. Кого же он знал настолько близко, чтобы уметь помогать с паническими атаками?

— Ну, по крайней мере, это работает, — сказала я, подтягивая колени к груди.

Пальцы Энсона мягко скользили вверх-вниз по моей руке.

— Хочешь поговорить об этом?

Я уткнулась подбородком в колени, крепче обняв себя.

—