Рассвет боли - Кэтрин Диан

Не отпуская Риса, Кир убрал пистолет в кобуру, освободив одну руку, чтобы схватить транквилизатор. Он очень, очень надеялся, что ему не придётся им воспользоваться. Он надеялся, что Рис даже не догадается, что оно у него есть.

— Отпусти, — прорычал Рис.

— Ты нужен мне в штаб-квартире. Уже почти рассвело. Творится чёрт знает что, и ты не можешь исчезнуть прямо сейчас.

Рис высвободил руку из захвата и оттолкнул Кира. Но он не убежал. Кир мог сказать, что он этого хотел. Но он этого не сделал.

— Просто садись на свой мотоцикл и поезжай в штаб-квартиру. Мы с Ноксом поедем следом за тобой. Если ты поедешь куда-нибудь ещё, кроме штаб-квартиры, мы всё равно поедем следом тобой.

Кир предпочёл бы, чтобы Рис сидел в Чарджере, особенно босиком, но он бы смирился и с таким вариантом. Кроме того, для Риса было бы лучше, если он будет на мотоцикле, за которым Кир мог проследить, а не попытается прятаться в лесу. Кир был быстрым, но не таким быстрым, как Рис. Если бы он бросился на Риса, тот бы скрылся.

— Рис, пожалуйста, — напряжённым голосом произнёс Нокс. — Пожалуйста.

Рис на секунду прикрыл глаза. Он судорожно вздохнул. Затем направился к своему мотоциклу. Слава Идайосу.

Кир и Нокс бросились к Чарджеру и забрались внутрь, а Рис поставил мотоцикл вертикально и уселся верхом. Он завёл мотор и с рёвом помчался по дороге, а Кир включил передачу и помчался за ним, пока фары Чарджера осветили его светлые волосы.

Только когда Рис свернул на Хьюитт-стрит, Кир осмелился надеяться, что всё закончится хорошо. Рис остановил Дукати перед зданием ВОА и нажал на педаль газа. Мотоцикл остановился на холостом ходу. Он не сразу слез с него. Небо светлело с каждой секундой.

— Чёрт, — прошептал Нокс с пассажирского сиденья.

Затем Рис заглушил двигатель Дукати и опустил подножку. Кир поставил Чарджер на парковочный тормоз, заглушил мотор и вышел, а Рис перекинул ногу через мотоцикл и направился к дверям вестибюля. Слава Богу. Слава грёбаному Богу.

Киру больше нечего было сказать в знак благодарности, когда они с Ноксом вошли в вестибюль, и Кир впервые как следует разглядел Риса при ярком освещении вестибюля. Он расхаживал взад-вперёд, поглядывая на дверь, явно сожалея о своей уступчивости. Охранник на стойке регистрации исчез. Вероятно, он бросился за помощью, потому что из-под чёрной куртки Риса сочилась кровь и растекалась по джинсам.

— Мне нужно идти, — сказал Рис. — Я не могу, мне нужно идти.

Нокс заблокировал двери, в то время как Кир осторожно приблизился.

— Рис, просто… присядь.

Взгляд Риса метнулся от Кира к Ноксу у дверей, затем перескочил с него на стеклянную стену, как будто он мог попытаться пройти сквозь неё. Кир сделал ещё шаг.

— Не прикасайся ко мне, — предупредил Рис.

— Если ты угомонишься, я не буду, но я не могу позволить тебе уйти.

Когда взгляд Риса снова устремился к стеклу, Кир полез в карман за шприцем. Глаза Риса метнулись к карману… и широко раскрылись. Он понял. Конечно, он понял. Бл*дь.

Рис бросился бежать.

* * *

Когда Рис почувствовал, что его схватили чьи-то руки, он попытался увернуться и выскользнуть, но оказался прижатым к земле. Крошечная часть его сознания понимала, где он находится и что происходит, и что он поступает неправильно. Но когда чьи-то руки повалили его на землю, два сильных мужских тела пригвоздили его руки и ноги, поймав в ловушку, его разум взорвался.

Он знал, что это значит, когда на него наваливается вся эта тяжесть. Он знал, что будет дальше. Он кричал, вопил и бился, пытаясь освободиться. Низкие мужские голоса выкрикивали его имя. Над ним. И откуда-то ещё — это означало, что приближается кто-то другой. Рис напряг каждый мускул своего тела, отчаянно пытаясь вырваться.

Пока не почувствовал укол в шею — тогда он взмолился.

— Нет, пожалуйста, нет, пожалуйста, не надо, пожалуйста, нет…

Но мольбы никогда не помогали.

Плач тоже не помогал, но он всё равно чувствовал, как слёзы текут из его глаз. Он лежал на земле животом вниз, повернув голову в одну сторону. Тяжесть ушла с его тела, боль в шее стихла, но суставы были сведены, мышцы бессильны. Темнота наползала с краёв его поля зрения, затуманивая вид того, кто мчался в его сторону.

В последний, застывший момент, который ощущался как бы вне всего остального, каким-то отдельным, Рис понял, кто опустился рядом с ним на колени. Он не мог думать, не мог упорядочить факты, но его сердце внезапно и безоговорочно узнало его пару… и Рис нуждался в нём.

Но он его не получил, потому что всё исчезло.

Глава 24

Вэс уставился на закрытые двери операционной. Он делал это уже некоторое время, не в силах осознать, как самая прекрасная ночь в его жизни превратилась в такой кошмар. Он закрыл глаза, но от этого стало только хуже, потому что всё, что он мог видеть — это умоляющего Риса, прижатого к земле с иглой в шее.

«Нет, пожалуйста, нет, пожалуйста, не надо, пожалуйста, нет…»

Внезапно, не задумываясь, Вэс развернулся от операционной и направился к лифту. Он нажал стрелку вниз. Вошёл. Нажал другую кнопку. Поехал вниз. Вышел из лифта. Он не осознавал, что идёт за Киром, пока не пересёк половину тёмного тренировочного пространства Бункера.

Кир сидел на журнальном столике в ярко освещённой гостиной. Он упёрся локтями в колени, обхватив голову руками. При приближении Вэса он вскинул голову. Он встал, и язык его тела говорил о том, что он готов к рукоприкладству, если Вэс примет такое решение. На кухне Нокс замер в ожидании.

— Ты не должен был так с ним обращаться, — прорычал Вэс, когда подошёл к дверному проёму, каким-то образом сумев остановиться. — Он этого не заслужил.

Глаза Кира вспыхнули гневом.

— Конечно, он этого не заслужил. Дело не в том, чтобы заслужить. Он был в панике, у него были травмы неизвестной степени тяжести, а солнце уже садилось. У меня не было другого выбора, кроме как нейтрализовать его.

— Ты прижал его к земле и воткнул иглу ему в шею, когда он, чёрт возьми, умолял тебя не делать этого!

Выражение лица Кира стало суровым. Оно стало мертвенным.

— Это нужно было сделать. Это не в первый раз.

— Я, бл*дь, это видел! У тебя было это дерьмо при себе!

Кир, должно быть, раздобыл транквилизатор в аббатстве. Он, должно быть, с самого начала