Прекрасный Дьявол - Л. Дж. Шэн

Второй врач быстро извинился и вышел из палаты.

— Три дня назад, — сказал доктор Штульц.

Когда я была в Хэмптонсе.

— И я пропустила это? — на этот раз глаза наполнились слезами. Я не могла вынести этой утраты.

— Вы приходите почти каждый день, — осторожно сказал он.

— Ну а вы смогли начать с ней терапию? Хоть нейропластичность? — я быстро вытерла слёзы. — Или… или… может, почитать ей немного? — спросила я отчаянно. Я знала, что это бесполезно. Я читала ей почти каждый день. Её любимую классику. «Грозовой перевал», «Sab» Геррудис Гомес де Авельянеда и «О мышах и людях». Включала её любимые песни Селии Крус, наверняка слишком громко. Болтала без умолку. Ничего не помогало. Она не возвращалась.

Доктор Штульц подошёл ближе, его лицо было полно сочувствия.

— Вы пришли одна?

Вопрос удивил меня. Я всегда приходила одна.

— Эм, да. — Я выпрямилась. — То есть у меня есть охрана. Из-за… ну, вы знаете, публичности мужа. — Он не спрашивал, но я всё равно решила объяснить.

— Понимаю.

— Что-то не так?

— Вам стоит попросить мужа зайти. — Доктор Штульц положил руку мне на плечо. — Нам нужно поговорить.

Нет. Неправильный ответ. Правильный был: «Нет, всё прекрасно. Нечего обсуждать».

Моя первая реакция была отказаться. Я семь лет справлялась со всем одна. Но что-то в его лице заставило меня отойти в угол просторного холла и достать телефон. Руки дрожали, и только с нескольких попыток удалось разблокировать экран.

Джиа: Доктор хочет поговорить со мной о маме. Похоже, серьёзно. Он спросил, можешь ли ты прийти.

Я моргнула, глядя на слова на экране, понимая, что перешла невидимую черту, которую мы начертили на песке. Мы с Тейтом не были такой парой. Мы вообще никакой парой не были. То, что он пару раз заставил меня кончить и размахивал своими деньгами у меня перед носом, не делало нас единым фронтом. И, по очевидным причинам, я не горела желанием показывать ему себя в худшем состоянии.

Я быстро набрала ещё сообщение.

Джиа: Я сказала ему, что это не обязательно, но он смотрит, поэтому написала тебе.

Джиа: Можешь проигнорировать. Я просто скажу, что у тебя встреча или что-то такое.

Ответ пришёл раньше, чем я успела нажать «Отправить» на последнем сообщении.

Тейт: Десять минут.

***

Я не понимала, как именно Тейт оказался на мамином этаже меньше чем за восемь минут. Офис был рядом, но не настолько. Потом я вспомнила, как он обожал преследовать меня, чтобы убедиться, что меня не похитили, и проверить свою «инвестицию». Скорее всего, он уже был в здании, ведя себя по-своему жутко.

Жутким он мог быть, но выглядел — как грех, который только и ждал, чтобы его совершили: чёрные брюки и рубашка в тон, идеально сидящая на его теле. Эффект от хорошо сложенных мужчин в безупречных костюмах нужно было срочно изучить. На что вообще тратятся деньги на исследования в наше время? Явно не на самое важное.

— Что происходит? — Тейт рванул прямо к доктору Штульцу, с яростной гримасой на лице. Он вперил в него тот самый взгляд, каким обычно награждал стажёров, опрокинувших кофе на новые MacBook’и в офисе.

— Мистер Блэкторн, благодарю, что пришли так быстро, — доктор Штульц заметно дёрнулся при виде моего мужа, инстинктивно отступив на два шага назад. — Пожалуйста, пройдёмте в мой кабинет.

Тейт пошёл первым, словно этот кабинет принадлежал ему. Обычно меня смущали его откровенные демонстрации доминирования, но сейчас я была благодарна, что кто-то другой взял ситуацию под контроль.

Мы устроились в жутких зелёных креслах, которые почему-то особенно меня раздражали. Возможно, я просто хотела выплеснуть злость хоть на что-то. Стены были завешаны сертификатами, дипломами и фотографиями доктора Штульца с женой и четырьмя детьми — улыбающимися то на экзотических курортах, то за семейными рождественскими столами. Ревность полоснула меня по груди, как ржавый нож. Напоминание о том, чего я никогда не смогу иметь со своей семьёй.

Доктор Штульц сел напротив нас, пряча одну руку за столом — наверняка нащупывал кнопку тревоги, если Тейт решит его придушить.

Последние дни притупили мои чувства. Сейчас, среди бела дня, в полной одежде, источая власть и угрозу, я увидела его настоящим — хищником в Prada.

— Зачем мы здесь? — потребовал Тейт, сверля доктора взглядом. Меня он с момента появления почти полностью игнорировал, и я начала понимать, что пригласить его сюда было ошибкой.

Доктор Штульц поправил ворот халата, прокашлялся.

— Я собирался позвонить вам, чтобы назначить встречу, но миссис Блэкторн меня опередила…

— Больше информации, — оскалился Тейт. — Меньше бессмысленной болтовни.

Доктор сжал губы.

Я положила руку на бедро Тейта.

— Милый, пожалуйста.

Тейт недовольно зарычал, но промолчал.

Доктор выдернул несколько салфеток из коробки и промокнул вспотевший лоб.

— Как я уже говорил мисс Беннет…

— Миссис Блэкторн, — холодно перебил его Тейт.

— Простите. Трудно уследить, когда у меня десятки пациентов. Мы с миссис Блэкторн говорили на этой неделе, и я объяснил ей, что у Тельмы запущенная стадия деменции. Последние тесты показывают резкое ухудшение работы всех отделов мозга — лобной, теменной, височной долей. Мы с коллегами считаем, что скопление амилоидных бляшек вызвало массовую гибель клеток. К сожалению, слишком серьёзную, чтобы наша программа могла дать какой-то заметный результат.

Глаза Тейта сузились, и я поняла, что он собирается сказать что-нибудь… типично тэйтовское. Я крепко сжала его руку. Я хотела услышать правду, даже если она больно ударит.

— Джиа, — доктор Штульц повернулся ко мне, на лице его страх сменился сочувствием. — Процесс необратим. Ваша мама зашла дальше того этапа, для которого создано наше исследование. Она утратила способность к обработке речи и пространственное восприятие, а сегодня утром мы с доктором Шериданом обнаружили, что она не реагирует даже на сильную боль. Она недержима и не может самостоятельно двигаться.

— Это ничто по сравнению с тем, что я сделаю с вами, если вы её не почините, — пробормотал Тейт. Его рука под моей начала ритмично постукивать по ноге.

— Мистер Блэкторн, это не в моей власти, — сказал Штульц.

— Тогда используйте другие части тела, — отчеканил Тейт. — Например, мозг.

— Тейт, — выдохнула я, без воздуха в лёгких, с животом, сжатым