Академия Высших: выпускники - Марта Трапная

– Послушайте, – признался Мурасаки. – Я же вижу, вы что-то пытаетесь мне сказать. Что?

– Да это очевидно, – вздохнул Раст, – я думаю, Древние тебя достали уже тогда. Тебя и Сигму. Как-то дотянулись до вас и заставили сделать то, что им надо. Вот и все.

– Поэтому правильно будет отправить тебя туда обратно, – закончил Чоки. – Обратно к ним и Сигме. И запечатать печать. Чтобы никто из вас не выбрался.

Мурасаки усмехнулся.

– Отличный план.

Вот только для того, чтобы запечатать печать, нужен будет еще один Высший, добавил про себя Мурасаки, но говорить этого не стал. Чоки, возможно, не додумается. А Раст, возможно, не станет ему подсказывать. А Марина… Марина не станет тем более.

– Что ж, – сказал Мурасаки, – тогда завтра в полночь. Можете отдыхать и наслаждаться жизнью.

Мурасаки отдал Расту обучающий видеокурс и рассказал все, что знал по этому поводу. Глядя на расстроенное лицо Раста, Мурасаки ободряюще похлопал его по плечу.

– Знаешь, сначала я тоже думал, что это нереально. Но есть желания, которым сложно противостоять. И они очень… мобилизуют ум. Ты придумаешь, как все устроить. Я уверен.

Раст грустно улыбнулся. Мурасаки оставил его и ушел. Ему самому оставалось сделать последнее дело – предупредить Сигму.

Глава 27. Назначенное свидание

Весна – это всегда тревожное время года. Все меняется с легкостью, немыслимой еще зимой. Только что был холод – уже тепло. Только что шел дождик – уже метет поземка. Небо никак не может определиться, то ли оно будет сиять золотыми лучами, то ли упадет на город прямо сейчас – всем животом тяжелой лохматой тучи.

Но эта весна по тревожности превзошла все остальные весны, которые Сима помнила. У нее был горький оттенок безнадежности и отчаяния. Она видела из окна, как у подъездов останавливаются скорые, из которых выходят люди в комбинезонах и защитных масках. Иногда скорые кого-то увозили, иногда – нет. Но все это значило только одно. Эпидемия. Пандемия. В подъезде отвратительно пахло сладковатым антисептиком, которым брызгали перила и кнопки лифта, а затем размазывали грязной тряпкой местные уборщики, которым видимо, не объяснили, что антисептик не надо вытирать. Пользы от этой дезинфекции было не больше, чем от веселеньких хлопковых масок, в которых щеголяли подростки на улицах – с кошачьими мордами, улыбками Джокера или концептуальными надписями. Сима непроизвольно морщилась каждый раз, когда видела их. Люди не хотели себя защищать. Люди делали вид, что себя защищают. Как будто от этого могло быть хуже кому-то, кроме них самих.

Сима выучила, что статистика заболевших обновляется в полдень и сделала проверку почти своим ритуалом. Конечно, ничего хорошего в статистике не было. Но Сима поймала себя на мысли, что статистика успокаивает: раз кто-то считает заболевших от ковида, значит, все под контролем. Конечно, число заболевших растет, но их учитывают, считают… даже возможно лечат. И возможно, они выздоравливают. Возможно.

Единственное, чему радовалась Сима, что она не завела себе ни кошки, ни птицы, никого из домашних животных. Хотя Тати регулярно порывалась подарить ей то дорогого голого котенка, то попугая. Если бы Сима поддалась на уговоры Тати («тебе будет не так одиноко», «домой легче возвращаться, когда тебя кто-то ждет» и «посмотри, какой он милый» – к слову, последний аргумент вызывал в душе Симы хоть какой-то отклик), то сейчас ей бы пришлось отчаянно искать, кому можно будет поручить уход за животным, если Сима заболеет. Она странно относилась к вероятности заболеть: носила одноразовые медицинские маски, дезинфицировала руки, ключи и все покупки, старалась не подходить к людям ближе полутора метров, хотя читала, что в разных странах безопасными считаются разные дистанции – например, в Испании надо было бы держаться на расстоянии двух метров. Но при всем при этом Сима внутри себя знала, что рано или позже, скорее всего, переболеют почти все. Она думала, что и власти это понимают, и все их действия направлены только на одно – чтобы все не заболели одновременно.

Она почти дослушала курс по эпидемиологии. Он оказался не слишком полезным с практической точки зрения, и Сима думала, что лучше бы она выбрала курс по вирусологии… или иммунологии, но потом вспоминала Мурасаки. Он говорил, что все это не имеет значения. Впрочем, если он будет молчать и дальше, то она успеет не только прослушать эти два курса, но и изобрести вакцину. Куда он опять пропал?

Нет, конечно, Сима не ждала его постоянно. Она занималась своими делами, болтала с Тати, делала зарядку… Но она не могла не думать о том эпизоде, который вспомнила благодаря Мурасаки. Она вспоминала каждую черточку, каждую мелочь, одежду, цвет неба, выражения лиц… Собственное воспоминание было такой невероятной драгоценностью, что Сима иногда думала, что если бы к ней вернулись все ее воспоминания, она стала бы самым счастливым человеком на свете. Какими бы они ни были, эти воспоминания.

То утро не отличалось от остальных – такое же тревожно-серое небо, такие же серые дома вокруг, в новостях – ничего нового. Сима почти наугад включила музыку – плей-лист с названием «Просыпайся» и выбралась из-под одеяла под ритмичные звуки ударных. Натянула шорты и футболку, открыла форточку, впуская холодный воздух, и потянулась. Зарядка была первым пунктом в ее планах на день с того самого момента, как им запретили выходить из дома без необходимости.

Сима начала разминать шею, пытаясь сообразить, о чем идет речь в песне. Но смысл ухватить не удавалось.

– А можно ты не будешь так вертеть головой? – услышала Сима знакомый голос.

– Нет! – рявкнула Сима, но повороты головой делать перестала. – Я делаю зарядку, между прочим.

– А я собираюсь назначить тебе свидание, между прочим, – ответил голос. – Но если зарядка важнее… – он рассмеялся. – Как я могу конкурировать с зарядкой! Я же всего лишь голос в твоей голове!

Сима покачала головой.

– Ты невыносим.

– Я знаю. Ты уже говорила это. Не раз.

– Очень хорошо, что я не помню, по какому поводу я это говорила, – ответила Сима. Она старалась, чтобы