Скандал у алтаря. История униженной невесты - Илана Васина

врагу уйти со сланшем из пещеры, он получит безграничную власть. Разрушит королевство. Мне известно, на что способны больные мерзавцы, вроде него. Но я не позволю получить ему желаемое.

Ловлю взгляд жены и с силой тычу в свою надпись:

"ЕЗЖАЙ К АРХИМАГУ!"

Вместо того, чтобы послушаться, она снова мотает головой. В глазах появляется решительный блеск.

Я резко отворачиваюсь. Челюсть стискиваю до хруста, а пальцы сжимаю в кулаки. Если задержу на Ари взгляд хоть на секунду дольше — сорвусь. Схвачу её, прижму к себе и силой унесу прочь, туда, где ей ничто не угрожает.

На этой мысли резко выдыхаю.

Кому я вру? Если не остановить Кринвуда прямо сейчас, то не останется больше ни одного безопасного места. Ни для неё. Ни для меня. Ни для всего, что мы любили. Со сланшем этот поганец станет слишком сильным. Сожжёт весь мир, лишь бы стереть меня — и завладеть ею.

Поворачиваюсь к стае триглидов. Выбираю взглядом самца покрупнее. Пожалуй, этот выдержит мой вес. Мускулы перекатываются под чешуёй, как живые. Желтые глаза бесстрашно встечают мой взгляд, наблюдая за каждым движением.

Уверенно шагаю вперёд, к выбранной особи. Он расставляет пошире лапы, скалит пасть, но не отходит. Ни секунды не колебаясь, прыгаю на него и, ухватившись за его рога, тяжёлым ударом врезаюсь в его спину. Триглид не готов к такому повороту. Он вздыбливается, пытается сбросить. Лапами силится до меня дотянуться, но безрезультатно. Снова и снова вздымается на дыбы, бьётся, мечется, поднимая вихрь пыли.

Сжимаю бока триглида бёдрами. Одной рукой держусь за рог, другой — за шею, ощущая под своими пальцами биение его жизни. Слегка выпускаю когти, и зверь подо мной вскоре понимает, что проиграл.

Я — альфа. Он — мой бета.

Его тело напрягается, вяло дергается в последний раз, и вдруг... замирает в ожидании приказа. Теперь он готов подчиниться моей воле.

— Иди внутрь, — шепчу, направляя зверя. — В пещеру. Сейчас.

Триглид срывается с места, как выпущенная стрела. Рассекает воздух острым клинком. Под его когтями крошится камень, вздымается пыль.

Когда мы подлетаем к отвесной скале, триглид подо мной резко дергается. Тело его напрягается, вибрирует, как натянутая струна, и начинает оборот.

Его массивная спина с хрустом складывается внутрь себя, как если бы его кости плавились и перегруппировывались. Под потемневшим серебром чешуи пробиваются худые, жилистые формы. Грудная клетка сжимается, превращается в более узкую. Лапы вытягиваются, становясь длинными и гибкими, а когти — тонкими и цепкими.

В этой форме триглид теряет в массе, но выигрывает в ловкости. Его хвост, украшенный шипами, теперь тонкий и подвижный, как у змеи, а на конце его появляются шипы, подобно когтям способные вонзаться в скалу.

Теперь он похож на худого, словно из серебристого тумана сотканного зверя. Длинные конечности, тело — сплошной хищный инстинкт. Его когти впиваются в скалу, как ледорубы, не сколзья и не замедляясь. Эти животные — живые крюки. Вот, в чем их ценность.

Каждый его прыжок точно выверен. Он движется вверх и вбок, вдоль почти отвесной поверхности скалы. Не скачет, а будто ползёт по камню, с лёгкостью, недоступной ни одному другому зверю. Тело изгибается, он перебирается по узким уступам, цепляясь за малейшие трещины, впиваясь когтями так глубоко, что камень скрежещет от натуги.

Мрак расщелины встречает нас разверзанной пастью чудовища.

За спиной я слышу сдавленный крик:

— Рейгар!

На голос Ари не оборачиваюсь. Нельзя смотреть на жену, чтобы не передумать. Мчусь во тьму пещеры, в глубине которой притаился Кринвуд.

Глава 52

Ари

Гулкая тишина обрушивается на меня сразу, стоит только Рейгару исчезнуть в черной пасти пещеры. Меня трясет так, будто это я отправилась в самое пекло живого кошмара. Будто это мне предстоит сейчас испытать на своей коже острые клыки Кринвуда или его наточенный кинжал.

Голову одолевают сомнения. Не понимаю… Почему мне не приснился вещий сон?! Почему сегодня все пошло кувырком? Где был мой дар? Заснул? Или растаял от счастья хозяйки? Внезапно вспоминаю, что я сегодня ночью вообще не спала! Целой ночи нам не хватило с мужем, чтобы насытиться друг другом. Когда мы отдыхали от поцелуев, мы говорили, говорили без конца.

Так страшно и обидно становится, что на глаза выступают слезы. Смахнув влагу с щеки, кусаю губы и зло выдыхаю. Соберись, Ари! Киснуть не время.

Под бешено колотящееся сердце глажу загривок триглида и размышляю. Ищу выход. Что я могу сделать, чем помочь? Как назло, ничего путного в голову не приходит. Рейгар просил привести подмогу, но какая подмога справится с обезумевшим драконом, укравшим сланш?!

Труди передавала мне россказни слуг о драконьих схватках — разрешённом ранее древнем обычае. Его запретили, потому что драконы умирали... в лапах подлого Кринвуда! Ходили слухи, что он повсюду ходил с клинками, припрятанными в одежде, а потом использовал оружие исподтишка. Ещё говорили, что он защищал себя специальными магическими амулетами.

Не знаю, сколько из тех слухов было правдой, но преимущества действительно были у Кринвуда. Он успел изучить пещеру изнутри, ему легче ориентироваться, он может действовать более продуманно, хитро, подло. К тому же, у него было время, чтобы как следует приручить своего питомца, а Рейгар…

Сижу, привязанная к своему триглиду и машинально стискиваю в пальцах его рога. Отсветы ярких солнц рикошетом бьют в глаза от чешуи, заставляя сощуриться. На пару мгновений смыкаю веки, чтобы лучше думалось. Секунду, другую сижу, зажмурившись, и вдруг чувствую, как… что-то меняется.

Наверно, перемены начались гораздо раньше, но я не сразу их заметила из-за адреналиновой гонки на триглиде, к которой чуть позже добавилась шокирующая новость о Кринвуде.

Но теперь, сидя с закрытыми глазами, я отчетливо ощущаю, будто прочные, невидимые нити связывают меня с каждым жителем Светлолесья.

Даже воздух вокруг меня начинает... шевелиться. Сначала еле заметно, напоминая вибрирующий ветерок, а потом все ощутимее. Поднимаю ладонь и чувствую, как под пальцами протекают невидимые токи. Словно вены Светлолесья тянутся к сердцу, и этим сердцем... стала я.

Ох ты ж… С шумом выдыхаю и резко открываю глаза. Не вижу ничего необычного. Скалы как скалы. Триглиды как триглиды.

И все же, стоит мне снова прикрыть глаза, как в голове вспыхивают нити, соединяющие с окружающими предметами.

Чувствую корни деревьев, вросших в скалу, точно чужие пальцы, вошедшие в плоть. Чувствую, как мох на стенах жадно пьёт тёплый воздух. Слышу, как капли воды срываются со сталактитов в ближайшей пещере и смачно шлепаются на каменный