Скандал у алтаря. История униженной невесты - Илана Васина

Но острее всего ощущаются триглиды. Я точно нахожусь внутри их инстинктов — это пугает и восхищает одновременно! Приоткрыв глаза, мысленно подзываю к себе ближайшую самку, молодую, пережившую всего две зимы. Та, вскинув голову, сразу подходит почти вплотную и вопросительно смотрит на меня через узкий зрачок в янтарной радужке.

Мол, зачем звала?

Мысленно ахнув, прошу ее перейти на другую сторону поляны и в тихом шоке наблюдаю за ее переходом.

Вот это да… Значит, Светлолесье слушается меня? И триглиды тоже? Но это же все меняет, так ведь? Еще несколько минут назад я чувствовала себя бесполезной в бою единицей, а сейчас выходит, что меня слушается целая стая опасных хищников…

Мысленно направляю своего триглида ближе к скале и растопырив пальцы, прикладываю ладошку к каменной гряде. Прикрыв глаза, сосередотачиваюсь.

Пещера дрожит. Внутри идет бой. Ощущаю толчки, будто удары катятся по сводам. Чувствую, как скала отзывается дрожью. Где-то внизу падает глыба. Воздух чуть меняется, становится пыльным и горячим. Острый запах металла. Горячей, густой крови. Чувствую её на зубах, будто сама вцепилась в кого-то.

Я знаю этот запах. Это кровь мужа.

Сердце обрушивается вниз, как камень в колодец. Больше я не раздумываю.

— Вперёд, — шепотом выдыхаю.

Приказываю почти беззвучно, но триглиды слышат. Вожак подо мной дергается, и я сильнее вцепляюсь в рога, радуясь, что догадалась прикрутить себя тряпками к животному. Его тело быстро меняется прямо подо мной. Наверно, случись это полчаса назад, я бы заорала от ужаса, а сейчас воспринимаю оборот как должное.

Под моими бедрами с хрустом складываются кости — я чувствую, как перекручиваются под кожей суставы. Тяжёлая грудная клетка уходит внутрь, лапы вытягиваются. Триглид становится более худым и более гибким.

Крепче прижимаюсь к несущемся телу. Он поднимается на задние лапы — и вскакивает на скалу. Дыхание перехватывает, и тут же его когти впиваются в камень. С радостью отмечаю, что мы не скользим. Он ползёт почти по отвесной скале, как и остальные.

Извернувшись, оглядываюсь и вижу на скале целую стаю. Их когти царапают камень, воздух шипит от движения и дыхания. Они карабкаются вверх, как единый организм. Вскоре пещера распахивается перед нами, как пасть зверя — тёплая, скользкая, гулкая. Запах крови хлещет мне в лицо, как плеть. Железо. Сажа. Горелая плоть. И под этим всем едва различимый запах Рейгара. Его кожа, тепло и боль.

Я не вижу его в полумраке пещеры. Широкий коридор резко уходит вправо и разветлвляется. От волнения мысли путаются, а триглид подо мной глухо рычит, продолжая шагать вперед. Похоже, он, в отличие от хозяйки, точно знает, куда надо идти. В воздухе витает серный дым. Он щиплет глаза, садится на язык.

Наконец, за очередным изгибом пещерного коридора вижу полуобнаженную фигуру, медленно обходящую камни. Мышцы спины переплетены тугими канатами — даже в человеческой форме Кринвуд не выглядит человеком. Его кожа будто из выжженной глины, покрыта тёмными узорами — треснувшими чешуйками. Белые волосы испачканы кровью. В руке он сжимает топор, как будто тот лёгкий, как перо. А перед ним стоит Рейгар.

В первый миг радуюсь, что муж уверенно держится на ногах, а потом замечаю, что у него пробито плечо. Кровь хлещет так, что становится жутко, но он этого не замечает. Орудует мечом с такой силой и ловкостью, словно ранен не он, а противник.

Лихорадочно обдумываю, как приказать стае обезвредить Кринвуда. Меня вымораживает страх, что животные перепутают и нападут на Рейгара или на обоих драконов. Жду момента, когда эти двое расцепятся и тогда я смогу дать команду: "Фас!" Но, кажется, жду я напрасно…

Глава 53

Рейгар делает внезапный выпад, лезвие меча врезается в бок врагу, с хрустом, прямо в кость. Я вздрагиваю от жуткого звука. Металл входит до гарды — и на миг кажется, что сердце врага пронзено. Кринвуд отшатывается с громким шипением. Его спина выгибается, и я, не удержавшись, вскрикиваю от радости, надеясь, что вот она, победа…

Но тут муж поворачивает голову и видит меня!

— Ари, УХОДИ! — рёв Рейгара разбивается о стены пещеры.

Он отвлекается всего на миг, но этого мгновенья хватает противнику. Топор Кринвуда срывается с руки и со свистом врезается в бок Рейгара, чуть ниже рёбер, с хрустом и брызгами крови. Красное пятно разрастается мгновенно, словно под ним лопнул сосуд. А подлец Кринвуд тем , покачнувшись, липнет к стене, чтобы не упасть.

Муж спотыкается, падает на колено, левая сторона тела обвисает, будто отнялась. Лезвие оставляет глубокую рассечённую рану. Он пытается подняться, но руки дрожат, когда он опирается о меч, как о костыль.

Из горла рвется крик. Срываю с себя ленты, как обезумевшая, спрыгиваю с триглида, падаю коленками в камни и тут же, не чувствуя боли, поднимаюсь и прихрамывая, несусь к Рейгару. Молю только о том, чтобы эта рана была не смертельна! То и дело спотыкаюсь, скольжу на мокром полу пещеры. Под босыми ступнями и ладонями — кровь. Его кровь.

Подбежав к нему, задыхаюсь от слез.

— Рейгар! — шепчу, задыхаясь. — Не смей, даже не думай умирать, ты слышишь?!…

Он пытается подняться, но силы утекают с каждым мгновением. Его лицо сереет. Он тянется ко мне.

— Уходи… — он хрипит сквозь сжатые зубы. — Он...

И в этот момент что-то резкое срывает меня назад, земля резко уходит из-под ног. Перед глазами — размытый мир, воздух рвётся из груди. Руки Кринвуда, как захлопнувшаяся медвежья пасть, хватают меня за плечи, впечатывая в свою грудь. Секунда — и я бьюсь как дикий, пойманный зверек! Его руки удерживают стальным капканом, не давая освободиться... Да когда ты сдохнешь, бледная тварь?!

Эта мысль вдруг оказывается моим криком, на который враг реагирует жутким хрипом:

— Никогда…

Его пальцы обвивают горло, один из когтей скользит к ключице, слегка вонзаясь в кожу. Из горла срывается бессильное рычание, но острие у сонной артерии заставляет меня замереть. Мерзкий гад прижимает меня к себе, как змея — добычу. От него воняет гарью, смолой, и какой-то затхлой магией.

— Вот ты и попалась, неуловимая птичка, — шипит он мне в ухо, обжигая горячим дыханием. — Ради такой сладкой победы стоило потерпеть. Сегодня вечером я прикую тебя к своей кровати цепями. Ты не выйдешь оттуда, пока в