Боги пустынь и южных морей - Эрли Моури

поднес трубку ко рту и потянул в себя дым моа. – стражи за передачу письма дерут огромные деньги. Триста салемов, представляешь?! Чтобы передать обычную бумажку! Это письмо от Мольды и оно, наверное, станет последним для меня. Больше нет надежды, что меня обменяют, – ярсомец помрачнел и сжал зубами конец нефритовой трубки. – Тупик, девочка, получается. Люди, которым продали жену Фахумзира, требуют за ее выдачу золотой нубейский ключ, который в сундуке. Где сундук, знаю только я. То есть, чтобы обменять жену Фахумзира на меня, нужен я сам. Причем на свободе и вместе с сундуком. Вот и получается полный тупик. И Мольда написала, что они прекратили всякие переговоры. Теперь якобы Фахумзир Карфиндун рассчитывает на военные корабли Аютана, которые должны выловить моих друзей где-нибудь в проливе Лериссы. Только у них ничего не выйдет. И это уже не важно, – он снова жадно затянулся. – Ты говорила вчера, что возможно тебя отдадут львам на Арене из-за твоего засранца-мужа. Так вот, возможно такая же участь ждет меня. Если это случится, я бы предпочел быть там вместе с тобой. Вдвоем, моя девочка, мы порвем пасти и львам, и пантерам.

Эриса без особой охоты кивнула. Снова стало скверно на душе. Не столько из-за мыслей, что ее жизнь может очень скоро оборваться в зубах зверя, сколько о горьком вкусе мысли, что такое ей может устроить Дженсер. Ее муж, которому она отдала несколько лет своей молодости, которого, по сути, поставила на ноги, помогла создать ткацкую мануфактуру. И все эти годы решала, решала его бесконечные проблемы и слушала нытье.

– Трубку дай, – она протянула руку.

– Если бы у меня была моя абордажная сабля, а у тебя хороший стальной нож, мы бы этих диких кошек на колбасу пустили, – попытался пошутить капитан, однако было не смешно.

– Кто такая Мольда? Так вроде твой корабль назвался? – госпожа Диорич вдохнула дым и закрыла глаза.

– На этом свете есть две «Мольды». Моя галера и родная сестра капитана Горуму, того самого, которого ты порезала, – усмехнулся ярсомец. – Хотя первой «Мольды» уже нет – галера продана другим людям. А вторая Мольда в честь которой назвали галеру – эта еще та сучка. Опасная, строптивая и очень злая на меня. Я обещал жениться на ней еще четыре года назад. И вот что-то никак. Теперь уже не могу, даже если бы очень захотел.

– Как это нехорошо, капитан, обманывать с женитьбой доверчивых женщин, – арленсийка покачала головой и отложила потухшую трубку. Потом сообщила: – У меня дурное предчувствие, господин пират. Такое, будто завтра что-то случится. И это что-то будет очень нехорошим.

В самом деле она чувствовала, будто где-то там, на невидимых божественных планах зрели какие-то мрачные перемены и за ними не было ни Лурация, ни возможно ее самой. «И все из-за бутылки брума», – пронеслось в уме, в котором не было легкости даже от приятного дыма моа. – «Как боги играют на наших слабостях? Ведь в «Сытом Капитане» я могла скромно съесть ужин и, не снимая с головы платок, удалиться в свою комнату. Тогда бы я была сейчас не здесь, а в объятиях моего Лурация». Арленсийка хотела помолиться Волгарту и Алеиде – давно она не обращалась к родным богам. Может быть поэтому они забыли о ней, и не будет больше от них стануэссе никакой помощи. Потом госпожа Диорич вспомнила, как в развалинах Хаш-Туум у алтаря взывала к Леноме, и тогда нубейская богиня услышала ее. Кто как ни она послала эрфин? И возможно Сармерс, сам того не понимая, явился в Хаш-Туум по воле Леномы. Перед сном Эриса решила помолиться нубейской богине и со всей страстью просить ее, чтобы она оставила ей жизнь и подарила свободу. Ведь в Хаш-Туум перед алтарем она не попросила для себя ничего, а лишь каялась в грехах, может сейчас пришло то время, когда ей не справится без помощи Величайшей и нужно ее очень-очень попросить.

Глава 13. Волны правосудия

Лураций так и не смог докричаться до нее. Наверное, Эриса слышала его голос, потому что оглядывалась, вертела головой, но не нашла своего возлюбленного. Господин Гюи попробовал докричаться еще и еще – безрезультатно. Скоро заключенных построили по три и повели к Оливковому тракту. Всего их, гремящих оковами на руках и ногах, некоторых очень худых, изможденных, набралось около двух десятков. И среди них было три женщины, включая Эрису. Помимо городских стражей эту небольшую колонну несчастных сопровождало несколько представителей из Столпов Закона, выделявшихся черной с красными полосами одеждой. Может законники ставились в сопровождение всегда, если требовалось вести приговоренных к пожизненным срокам или казни. А может дело было в скандале, который учинил Рамбас, из-за слишком доброго отношения стражей к арленсийке и подозрений, что ей могут устроить побег.

Идти сейчас за колонной заключенных у господина Гюи не имелось возможности и времени. Его ждал Гарнфуз: было очень важно знать, смог ли он передать деньги человеку, от которого зависела величина мучений стануэссы. Поэтому Лураций поспешил в сторону Арены, обгоняя спускавшихся от караванного двора тяжело груженных верблюдов. Еще он очень надеялся, что сегодня хотя бы из далека еще увидит возлюбленную. Ведь колонну, которая двигалась медленно, поведут в обход рынка, а ростовщик после визита к Гарнфузу пойдет прямиком и сократит путь вдвое.

Раб-эльнубеец, который чаще всего открывал дверь в жилище Гарнфуза, за последние дни так привык к визитам Лурация, что сразу его запустил и проводил в гостевую комнату. Однако хозяина в ней не было и ростовщику пришлось ждать, слушая его голос, доносившийся с кухни. Похоже, Гарнфуз за что-то отчитывал служанку.

– Хранит тебя Валлахат! – приветствовал его Гюи, когда хозяин наконец появился.

– Тебе благословение Его! – ответил аютанец, зайдя в комнату неторопливой, прихрамывающей походкой, и добавил: – И пусть Аленсии будет Его бесконечная милость. Я молился за нее. Вчера в храме и сегодня утром дома у алтаря.

– Благодарю, мой друг, – Лураций даже поклонился ему, чего он не делал никогда.

– Ты, наверное, очень печешься о деньгах, о тех двухстах тысячах, которые мы передали человеку, обещавшему помочь? – аютанец, обойдя низкий столик, присел на диван. – Теперь я могу назвать имя этого человека. Как я обещал, ты многое поймешь. Его имя Фахумзир Карфиндун – член Круга Высокой Общины.

– Тот самый, чья