Искушение зла - Дженни Бассетт

— Ты уже упоминала об этом пару раз. — Он не смог сдержать кривой ухмылки, расползшейся по его лицу. — А теперь иди сюда.

— Зачем? Чтобы ты ещё немного покрасовался? — резко бросила Аэлия, скрестив руки на груди.

— Дорогая, если бы я пытался красоваться, ты бы уже лежала на спине.

Тёмная улыбка тронула её губы, и грудь Кирана сжалась.

— Что ж, я не против, если и ты не против.

Собственная улыбка Кирана исчезла с его лица, когда он прокрутил в голове сказанное. Её улыбка разогнала слова из его головы, словно пчёл из улья. Он открыл рот, но ничего не вышло; его шанс на остроумный ответ ускользнул в тишину. Теперь он бы согласился на любой ответ, но мысль о том, что Аэлия лежит на спине — и принадлежит ему, стоит лишь протянуть руку, — превратила его разум в желе.

У Аэлии такой проблемы не возникло. К сожалению.

— Или ты только лаешь, а не кусаешься? — Она приподняла бровь, наклоняясь ближе, всё ещё крепко скрестив руки. — Потому что пока всё, что ты делал, — это слегка покусывал.

Кровь зашумела у Кирана в ушах, прежде чем стремительно ринуться в другом направлении. Любые сомнения в том, что она хочет его, исчезли, и другая его половина вытянулась в его сознании — чёрная, покрытая чешуёй, желающая Аэлию с такой силой, что его кулаки непроизвольно сжались. Ещё несколько дней назад он бы убил за то, чтобы она флиртовала с ним, но прошлой ночью всё изменилось.

Чёртова парная связь — это было не то, чем он был готов рисковать, даже ради неё. Эта мысль резко вернула его к реальности, и страх перед связью заставил его мозг снова заработать.

— Почему бы нам немного не уравнять шансы? — хрипло сказал Киран, и его голос выдал то, что он пытался подавить. Он небрежно махнул пальцами в сторону её кинжала. — Достань его.

Аэлия моргнула, удивлённая его холодным тоном, но её рука послушно опустилась на рукоять кинжала.

— Ты хочешь, чтобы я использовала это? — Сталь отразила огонь костра, когда она вытащила кинжал из ножен, зловеще сверкнув. Это было прекрасное оружие, стоившее больше, чем, как он подозревал, она осознавала. И не в первый раз он задумался, где она его взяла.

— Я хочу, чтобы ты изо всех сил попыталась порезать меня, — сказал он; его тон был жёстким, а лицо — непроницаемым.

Аэлия фыркнула.

— Ты не можешь быть настолько самоуверенным.

Киран позволил лёгкой тени мрака войти в его глаза — ровно настолько, чтобы вызвать в ней тот врождённый отклик страха. По тому, как побледнело её лицо, стало ясно — это сработало. Он проигнорировал то, как его сердце будто провалилось в сапоги; как легко люди распознавали зло в нём — даже она, даже сейчас.

— Как насчёт сделки? — Он улыбнулся зловеще, переступая через собственное отвращение к себе. — Если тебе удастся пустить мне кровь, я буду готовить каждую еду, пока мы не найдём Бесеркира.

— А если нет? — Аэлия подозрительно покосилась на него.

— Тогда готовить будешь ты. — Этот спор никак не мог быть честным. Он позволит ей порезать себя — всё что угодно, лишь бы больше не страдать от её готовки, — но он собирался заставить её изрядно попотеть ради этого.

— Ставки высокие, — сказала она, сжимая губы в тонкую линию, пока обдумывала это. — Я видела тебя вчера с теми ворами.

— И кто теперь только лает?

Аэлия нахмурилась на него, ещё несколько мгновений обдумывая всё, прежде чем ответить.

— Ладно.

Киран широко развёл руки, открывая свою широкую грудь.

— Попробуй изо всех сил.

Аэлия бросилась на него, но это была вялая попытка, и он лениво оттолкнул её в сторону.

— Тебе придётся постараться сильнее, — поддразнил он, наслаждаясь её раздражённым хмурым взглядом немного больше, чем следовало.

Ей потребовалось некоторое время, чтобы набраться уверенности и начать пытаться всерьёз; она всё ещё сдерживалась, на случай если действительно ранит его. Но спустя несколько минут, в течение которых он самодовольно и без усилий снова и снова отбрасывал её, её гнев начал брать верх.

Во время её следующей атаки он схватил её за руку и вывернул её — достаточно, чтобы развернуть её лицом в противоположную сторону. Он толкнул её между лопатками, и она пошатнулась вперёд.

— То, что ты нападаешь, ещё не значит, что можно опускать защиту, — сказал он, когда она резко развернулась, снова повернувшись к нему лицом. — Если ты достаточно близко к кому-то, чтобы атаковать его, значит, он достаточно близко, чтобы атаковать тебя.

И так они продолжали: он выкрикивал ей команды, а она пыталась — и не могла — скрыть растущее раздражение. Его удивляло, как быстро она училась. Он наваливал на неё гораздо больше, чем она должна была бы выдержать на этом этапе, но она впитывала всё это — пусть и сквозь стиснутые зубы. Более того, чем сильнее он давил на неё, тем упорнее она отвечала тем же. И он был более чем готов давить, если это означало использовать по максимуму то немногое время, что у них было.

Это осознание обрушилось на него, как тонна кирпичей. Кто знает, сколько времени у него осталось, прежде чем они догонят Бесеркира? День, неделя? Воспоминание о том, как на неё напали воры, нахлынуло на него, сразу за ним — нападение Астрэи, затем Шива и его головорезы. Сколько раз она бы умерла, если бы его не было рядом? Эта мысль пробила стену, которую он воздвиг вокруг того тянущего чувства в груди, высвобождая ужасную, грызущую ярость. Ему нужно было убедиться, что она будет в безопасности на дороге обратно в Каллодосис. Ему нужно было убедиться, что она будет в безопасности — всегда.

И потому, резким движением, он разоружил её, выбив клинок из её руки. Её раздражённое рычание заставило его ухмыльнуться.

— Тебе это нравится слишком сильно, — прорычала она.

— Я предупреждал, что так и будет. Как я уже говорил раньше, — он раскрыл ладони перед собой, ловко вращая кинжал между пальцами. — Терапевтично.

— Покажи, как ты это сделал, — потребовала Аэлия, игнорируя его. Он уступил, возвращая ей кинжал и замедляя движение, чтобы она могла понять, что именно он делает.

— Хочешь, покажу ещё раз? — предложил он, протягивая ей кинжал.

— Нет, я поняла, — сказала она и без предупреждения бросилась на него. Манёвр был выполнен точно — невероятно точно, — но в нём не хватало силы, чтобы выбить кинжал из его руки.

— Хорошо. — Он нахмурился, снова впечатлённый