Искушение зла - Дженни Бассетт

— О чём ты думаешь? — В его голосе звучала настороженность, он говорил тихо, словно не был уверен, что хочет услышать ответ.

— Честно? — парировала она. — Я думала о твоих глазах.

Его челюсть сжалась, и он опустил взгляд на свои руки.

— Об этом я тоже не могу говорить. — На этот раз тишина в его голосе была совсем иной, в ней ощущался оттенок опасности. Аэлия тяжело сглотнула, но её страх был смешан с искрой любопытства; воспоминание о том, как его радужки стали угольно-чёрными, когда он поцеловал её, заставило холодную дрожь пробежать по её коже.

— Это… тёмная магия? — прошептала она, словно одно только произнесение этих слов могло призвать идеоланца с Севера.

— Нет! — резко бросил Киран, и изумление в его голосе было слишком искренним, чтобы быть притворным. Значит, не идеоланец, — подумала Аэлия, чувствуя немалое облегчение. Это было бы довольно трудно принять. — Ты думаешь, я из Идеолантеи?

Она никогда не встречала идеоланца; одним из условий союза Демуто с Идеолантеей было то, что их границы оставались непереходимыми. Всё, что она слышала, — это слухи о северянах, осквернённых своей ужасной магией. Аэлия не знала, как королю удавалось удерживать их на расстоянии все эти годы, особенно когда половина Митрилаи, континента за морем, уже пала перед ними. Судя по тому, что она слышала, им было за что быть ему благодарными.

— Ну… нет, — поспешно отступила Аэлия. — Просто… я никогда не видела, чтобы у кого-то ещё глаза так делали. Я имею в виду — становились чёрными.

Аэлия замолчала, ненавидя себя всё сильнее с каждым произнесённым словом, пока Киран наблюдал за её мучениями в холодном, безразличном молчании.

— Я артемианин, родился в Демуто, — сказал он, встречая её взгляд с неподдельной искренностью. — И я никогда не прикоснусь к тёмной магии.

Аэлия просто кивнула, немного стыдясь своей настойчивости. К счастью, это чувство длилось недолго.

— Теперь моя очередь задавать назойливые вопросы? — Киран улыбнулся ей, приподняв одну бровь.

— Полагаю, это справедливо, — неохотно согласилась Аэлия.

— Я слышал тебя в лесу, той ночью с Шивой, — сказал он. Каждый мускул в её теле напрягся, и уши её лошади нервно повернулись назад в её сторону. — Я слышал, как ты сказала, что не можешь совершить превращение.

— Я догадывалась, что слышал. — Она покосилась на него, нахмурившись.

— Но ты не человек, — заявил Киран. Это было очевидно: стоило лишь посмотреть в её глаза, и можно было увидеть кольцо магии.

— Я думала, ты собирался задавать вопросы, а не произносить очевидные вещи, — сухо ответила Аэлия.

Киран тихо фыркнул, усмехнувшись через нос.

— Ладно, справедливо. Ты знаешь почему? Твой отец — какая у него была вторая форма?

Аэлия сразу почувствовала себя гораздо менее виноватой за навязчивость собственных вопросов.

— Ого, Киран, умеешь же ты поддержать лёгкую беседу.

— Это говорит женщина, которая спрашивала о моих шрамах, — сказал Киран, приподнимая брови.

— Ладно, справедливо, — сказала она, бросив на него неохотный взгляд. — Я понятия не имею, кто мои родители. Отис не был моим отцом, он взял меня к себе, когда я была маленькой, совсем младенцем, кажется. Но даже он никогда не знал, кто мои родители. Так что нет, я не имею ни малейшего представления, почему я такая, какая есть.

— Я видел, как ты бегаешь. Ты такая же быстрая, как любой артемианин, которого я знаю. Даже быстрее.

— И сильнее тоже. Мои чувства обострены, мои рефлексы быстрее. Я просто не могу совершить превращение, — призналась Аэлия буднично. Этим было не о чем хвастаться, когда превращение было единственным, что действительно имело значение.

— У тебя никогда не проявлялись другие признаки магии? Ничего необычного?

Недоумение прорезало её лоб морщиной.

— Например что?

Киран пожал плечами.

— Не знаю.

Аэлия подняла взгляд к небу, словно напряжённо размышляя.

— Однажды в детстве я притворилась, что прокляла Шиву, и на следующий день он заболел и не пошёл в школу. Другие дети после этого какое-то время были со мной особенно милы.

Киран улыбнулся, качая головой.

— Да помогут нам боги, если вдруг окажется, что ты ведьма.

— Не переживай, ты в безопасности. За исключением раздражающей неспособности совершить превращение, во всех остальных смыслах я артемианка.

Киран посмотрел через озеро, прищурившись на что-то вдалеке. Аэлия тоже взглянула туда, едва различая тёмное пятно, выступавшее из воды.

— Смотри, Аэлия. Это город Акуила.

И правда, когда Аэлия всмотрелась в неподвижную гладь воды, она смогла различить группу зданий, выступающих прямо из озера.

— Они плавают! — выдохнула она, широко раскрыв рот.

Киран усмехнулся.

— Не совсем. Весь город построен на основаниях, которые уходят прямо до дна озера. Люди, которые там живут, — исключительно артемиане, и почти все они совершают превращение в каких-нибудь водных существ.

— Ты там был? — Аэлия наклонилась в седле, всматриваясь в странный город; если она сосредотачивалась, то едва могла различить неясные силуэты людей, идущих между низкими крепкими зданиями.

— Нет, перегриниане никогда не останавливаются в Акуиле. Артемиане там яростно независимы и не слишком рады гостям. Они даже не позволяют лодкам причаливать, так что единственный способ попасть туда — доплыть или долететь.

— Как? — Аэлия уставилась, ничего не понимая. Она слышала об Акуиле, но лишь вскользь, когда её случайно упоминали в разговорах. Она и представить не могла, что подобное место вообще может существовать. — Как они построили город посреди озера?

— Много столетий назад водные артемиане вбили в дно озера деревянные сваи. Со временем они окаменели, став идеальным основанием, на которое жители начали укладывать камень, — объяснил Киран, и Аэлия неохотно отвернулась от Акуилы, чтобы посмотреть на него. — На этом и стоят здания.

— Они сделали остров?

— Именно. — Киран кивнул. — Но притягательность Акуилы не в городе над водой, а в том, что находится под ней. Говорят, они превратили дно в настоящий рай для водных существ.

Аэлия снова посмотрела на озеро. Как это вообще могло выглядеть? Она бы отдала почти всё, чтобы увидеть это. Но даже если бы у них было время, у неё не было никакой возможности пережить погружение ко дну озера.

Она думала, что была довольна жизнью в Каллодосисе, несмотря на постоянную борьбу за выживание, на борьбу за право доказать себя. Но, наблюдая, как птицы мелькают одна над другой, направляясь к Акуиле, она задумалась, знала ли она вообще, что такое довольство. Мир явно был совсем не таким, каким она его считала, куда во большем числе вещей, чем она когда-либо могла представить, и она задавалась вопросом, сколько всего она упустила.

Они продолжили