Искушение зла - Дженни Бассетт

— К сожалению. — Аэлия боролась с желанием снова прижаться к нему, заставляя себя подняться и выскользнуть из его объятий.

Киран пробурчал что-то о том, какая она упрямая и непреклонная, и она легко ударила кулаком по его животу, вызвав глубокий смех, прокатившийся по его груди.

Они накормили лошадей, собрали лагерь и в рекордное время уже сидели в седле, даже доедая оставшееся рагу прямо на ходу. Дорога тянулась вдоль берега озера, и снова её поразила его красота. Это было всего лишь одно из Слёз Делии — огромных, соединённых между собой водных пространств, разрывающих равнины между этим местом и Ллмерой. Соскребая остатки из миски, она восхищалась его поистине гигантским размером.

Даже остывшее, рагу было настолько вкусным, что Аэлия не могла в это поверить. Она легко могла бы съесть все четыре порции за один раз и тут же решила, что сегодня именно она пойдёт на охоту. Ни за что она не упустит возможность получить ещё один такой ужин, даже если придётся умолять его готовить две ночи подряд. Её гордость вполне могла опуститься до небольшой мольбы ради настолько хорошей еды.

Она повернулась, чтобы убрать свою миску в седельную сумку, морщась от новых синяков, которые оставил ей вор. Аэлия ненавидела то, какой бесполезной оказалась, оставив Кирана разбираться со всеми шестью мужчинами после того, как они буквально размазали её по земле.

В Каллодосисе она время от времени участвовала в мелких драках, и чаще всего могла постоять за себя, но реальность настоящей схватки показала, насколько ей этого не хватало. Её уже дважды размазали по земле, тогда как Киран уложил всех шестерых мужчин, даже не вспотев. Буквально. Для него не составляло ничего убить их голыми руками.

Аэлия покосилась на него там, где он ехал рядом с ней, слегка покачиваясь в седле. Она отметила мышцы, натягивавшие ткань его рукавов, ширину его плеч и груди, сужавшихся к подтянутой талии, его огромные бёдра, из-за которых седло казалось слишком маленьким. Помимо того, что на него было весьма приятно смотреть, одна только массивность этого человека кричала о жизни, проведённой в тяжёлых тренировках. Такая физическая форма не появлялась от выступлений с перегринианами; она не появлялась даже от чего-то столь изнурительного, как годы валки леса. Уж она-то знала. Если судить по шрамам, которые она видела, всё это пришло из чего-то куда более тёмного.

Время для ответов давно настало; просто перспектива задавать ему вопросы совсем её не радовала. Сделав вдох, она приготовилась к неловкости, желая, чтобы у неё хватило ума расспросить его подробнее тогда, когда она ещё ненавидела его.

Не то чтобы она когда-либо действительно его ненавидела. Он просто был удобной мишенью, на которую можно было направить свою злость. Ей потребовался целый день в одиночестве, чтобы это осознать, но оказалось, что сильная скука — отличное топливо для самокопания. И ещё отчаянная потребность думать о чём угодно, о чём угодно вообще, только не о горе, которое начало заживо пожирать её, как только она осталась одна.

Быстро оттолкнув эту мысль в сторону, она повернулась в седле.

— Киран, я… — Она замолчала, внезапно пожалев, что не продумала свои слова чуть дальше. Он посмотрел на неё настороженно, вероятно, догадываясь, о чём она собирается спросить. Она всё же продолжила. — Как ты научился так драться?

Он пожал плечами.

— Практика.

Аэлия попыталась не позволить хмурому выражению появиться на своём лице, но по улыбке, дёрнувшейся на его губах, поняла, что ей это не удалось.

— Где? С кем?

Киран перекинул поводья через шею лошади, удобнее перехватывая кожаные ремни в своей руке.

— Я был солдатом в армии короля.

— Каким именно солдатом? — спросила она, прищурившись на него. Меч, который он показал этим утром, выглядел слишком дорогим для обычного пехотинца. И дрался он уж точно не как пехотинец.

— Хорошим. — Он дьявольски улыбнулся, и на мгновение она отвлеклась от своей линии расспросов.

— Ты не мог получить все эти шрамы в армии, войны ведь не было с тех пор, как я была совсем малышкой. — Улыбка Кирана исчезла, и Аэлия мысленно готова была пнуть себя за такую бестактность.

— Это правда, — признал он, снова переводя взгляд на дорогу впереди. — Моё детство было не из лёгких. Я родился в обществе, которое было куда более жестоким, чем ваше. Там приходилось драться, чтобы выжить, и именно это я и делал, и поначалу я был не очень хорош… отсюда и шрамы.

— В Демуто нет такого общества. Ни один артемиан не стал бы этого одобрять.

Раздражение сделало её смелее. Несмотря на своё животное происхождение, артемиане держались за своё человеческое наследие, чтобы не скатиться в дикость своих звериных предков, сражаясь со своими врождёнными инстинктами, которые могли быть невероятно сильными. Значило ли это, что он не из Демуто?

Киран несколько долгих мгновений задумчиво смотрел через озеро, прежде чем ответить.

— Есть вещи, о которых я не могу тебе рассказать — ради моей безопасности и ради твоей. Но каким бы варварским ни звучало моё прошлое, я могу лишь попросить тебя довериться мне. Я знаю, это может показаться несправедливым, но всё, что я могу сказать, — я не такой, как люди, среди которых я родился.

Она уже открыла рот, чтобы продолжить расспросы, но он поднял руку, заставляя её замолчать.

— Я правда больше ничего не могу рассказать, так что нет смысла спрашивать.

Его губы были сжаты в твёрдую линию, чёрные кольца в его глазах, казалось, потемнели. Аэлия неохотно сменила тему.

— Кто были те люди вчера? Они могли быть с Астрэей? — Она, к собственному удивлению, даже надеялась на это при мысли о том, что он убил шестерых из них.

— Сомневаюсь. Скорее всего, это мелкие воры, которые крадут всё, что могут, на дороге, а потом продают это в городах и поселениях.

— Удивительно, что они не совершили превращение, — задумчиво сказала она.

— Ворами обычно становятся артемиане помельче, те, кто лучше подходит для того, чтобы красться и пробираться через узкие места, а не для сражений. Скорее всего, они были более ловки в бою в своей человеческой форме. Меня же удивило, что у них не было мечей — только те ножи.

— Это бы что-нибудь изменило, если бы у них были мечи? — спросила она, искренне заинтересованная.

Его губы задумчиво дёрнулись в сторону, прежде чем он ответил:

— Честно? Не особо.

По крайней мере,