Танец нашего секрета - Алина Цебро

— Настолько, что лучше нам не разговаривать просто так, а то сочтут, что я к тебе клеюсь, — Блейн улыбается уголками глаз.

— Так клейся, я не против. Что мне нужно тебе дать? Клей? Скотч? Номер телефона? Может, лучше сразу имена друг другу дадим, чтобы наверняка я тебя запомнила и нашла?

Милли подмигивает опешившему Блейну. Но он прав, ей всего шестнадцать, а ему двадцать восемь. Многовато для всего этого. Видимо, Грейс думает так же, потому что громко кашляет и медленно качает головой: «Нет».

— Да что «нет» то? Ему что, сорок? Тебе сорок? Выглядишь просто улётно, — не унимается Милли.

Я вздыхаю в тот момент, когда Блейн делает шаг назад от неё, сохраняя дистанцию, но без грубости.

— Мне почти тридцать, а тебе даже нет восемнадцати. Поэтому советую найти сверстника и задавать все вопросы ему, — он отводит взгляд от Милли и кивает мне. Последние слова предназначены мне, я чувствую поддержку. — Я пошёл готовиться, а то Райан переживает не меньше тебя.

— Ну, это мы ещё посмотрим, — Милли не сдаётся.

Блейн снова делает шаг назад, едва не врезаясь в дверной проём, качает головой, усмехаясь.

— Милли! — строго говорит Грейс, но в её голосе нет злости. Она протягивает девочке стакан с соком, нежно улыбаясь. — Знаешь, я часто забываю, что ты сестра Рида. У вас безумно похожий подход к делу. Милли кивает, но глаз даже не переводит с того места, куда только что скрылся мой друг.

— Ну всё, он будет моим.

— Милли!

Я смеюсь в голос, забывая обо всём на свете. Напряжение отпускает. — Мы идём?

В дверь входит мой папа. Он вздыхает, и этот звук наполняет комнату звуками. Он смотрит на меня очень долго, словно пытается запомнить каждую черту, каждый момент. Потом я вижу, как его глаза увлажняются.

— Ну, папа, — подхожу ближе, обнимая его. Ткань платья шуршит.

Он прижимает меня к себе сильнее, будто боясь, что я исчезну вновь.

— Я так рад, что в конечном счёте ты стала такой счастливой, — его голос дрожит. — Потому что я боялся… до ужаса боялся, что ты станешь как она.

Я киваю, понимая, о ком он говорит. О моей матери. О её боли, которую я едва не унаследовала.

— Не стала, пап. Я другая. … Трудно понять, как меняется жизнь с течением времени, ведь ты просто идёшь по этой прямой, замечая какие-то маленькие, незначительные детали. Райан же не изменился. Он всё так же прекрасен и невозмутим. Скала. И я рядом с ним всё так же чувствую себя свободной и маленькой. Защищённой.

Особенно сейчас, когда иду по прямой в его руки, сдерживая слёзы от красоты своего мужчины. Музыка плывёт вокруг, как облака. В голове у него, видимо, то же самое, потому что его глаза тоже слезятся, а губы раздвигаются в самой завораживающей улыбке на свете. В этой улыбке — вся наша история.

— Рыжая, — шепчет он, когда я оказываюсь рядом.

Он целует меня со всей страстью, когда мы слышим мягкий смех и перешёптывания гостей. Это неправильно по протоколу, но это по-нашему.

— Кажется, ещё рано было меня целовать, — прикусываю его губу, делая шаг назад, но не отпуская его рук.

Райан смеётся, хватает меня за руку, снова приближая к себе. Его ладонь горячая и надёжная.

— Вот уже нет. Никогда не рано целовать свою женщину. И никогда не поздно.

Я счастливо смеюсь, и этот звук смешивается с музыкой.

— Я люблю тебя, миссис Моррис, — говорит он тихо, только для меня.

— Я люблю тебя, мистер Моррис, — отвечаю я.

И я знаю — это не конец. Это только начало нашей настоящей жизни. Впервые без теней прошлого. Только мы. Только свет.

Эпилог 2

10 лет спустя

Открываю холодильник, доставая мясо. Аромат специй щекочет ноздри, предвкушение ужина смешивается с теплом дома.

— Райан, оно готово? — спрашиваю, не оборачиваясь. Я и так знаю, что он уже рядом.

Мой муж подходит бесшумно, кусает меня за плечо — легко, игриво. А потом нежно целует это место. Мурашки бегут по коже. Я прикрываю глаза, нежась в его объятиях, позволяя миру за стенами кухни подождать.

— Это я смогу тебе сказать, только когда мы его приготовим, — шепчет он мне в шею, и его голос — низкий, тёплый — заставляет меня улыбнуться.

— Фу, мам, пап, вы снова целуетесь! — Эмма врывается на кухню, хватая яблоко с вазы. Она закатывает глаза, но улыбка предательски дрожит в уголках губ, пока она смотрит на нас. — Джейк и Триша сейчас разнесут всё во дворе. Гости не успеют прийти, как у нас не останется пространства для сборов.

Райан вздыхает, но в его вздохе слышится смех. Он кивает.

— Надо же было тебе родить всех троих с твоим характером? — он поворачивается к дочери, и в его глазах — бесконечная нежность. — Моего спокойствия нельзя было хотя бы в окошко закинуть?

Он смеётся, поправляя выбившуюся прядь в причёске Эммы. Она с благодарностью кивает отцу, но тут же откусывает от яблока, чтобы скрыть смущение.

— Кто придёт? — спрашивает моя дочка, жуя.

— Лукас с женой и детьми, но они, вроде, припозднятся — у них задержали самолёт. Грейс должна прийти с мужем, Блейн с женой. Дедушка придёт с женой, Элиот с новой подружкой, — перечисляю я, наблюдая за реакцией Эммы.

Я жду, когда её глаза начнут бегать. И вот — это происходит. Ага. Она ждёт кого-то конкретного.

— Милая, а ты кого ждёшь? — спрашиваю мягко, не настаивая.

— Никого! — быстро отчеканивает моя малышка, отводя взгляд к окну.

— Ладно, — я делаю паузу, позволяя напряжению повиснуть в воздухе. — А то я подумала, тебе будет интересно, что Киллиан придёт сегодня с родителями.

Её глаза загораются. Странно видеть этот блеск на её лице — ещё вчера она была маленькой девочкой, а сегодня… Сегодня в её взгляде что-то новое. Трепетное. Моя девочка очень заинтересована в этом мальчике. В этом дерзком, опасном и ужасно негодном мальчике, который придёт сегодня сюда только потому, что его родители обещали подарить ему мотоцикл.

Райан ведёт у них сессии, надеясь помочь Киллиану справляться с приступами гнева, поэтому я знаю, каким этот мальчик может быть. И у меня — двоякое чувство.

С одной стороны, я знаю, что первая любовь может быть губительной для неподготовленного детского сердца. С другой — если я вмешаюсь, могу потерять доверие дочери.

— Мам, — голос Эммы тихий, серьёзный. — Да, он мне нравится. Но он плохой.

Ого. Она говорит это