Разведчик - Джек Флинн

было десять, подкупив кассира пятью баксами и своей самоуверенной улыбкой. Уилл обнимает меня так крепко в день смерти папы и шепчет: Я с тобой, Иззи. Теперь только мы вдвоем. Я с тобой.

А потом Райкер. Райкер, прижимающийся своим лбом к моему в темноте и шепчущий вещи, которые никогда не произнес бы при свете дня. Райкер, держащий меня так, словно я — единственное в мире, что имеет значение. Райкер, обещающий сжечь этот мир ради меня.

Боже, неужели это все? Неужели мне суждено умереть здесь, вместе с ними? Неужели моя история заканчивается именно так — в одиночестве, сломленной, глядящей в бездну того, что могло бы быть?

Я не должна была остаться одна.

Уилл должен был быть рядом и смеяться над какой-нибудь дурацкой шуткой. Райкер должен был сжимать мою талию, притягивая меня к себе так, словно физически не мог вынести расстояние между нами. У меня должно было быть будущее. Свадьба. Жизнь. Может, даже ребенок с темными глазами и опасной ухмылкой Райкера.

Но судьба безжалостно все это разорвала, и теперь не осталось ничего, кроме воющего ветра, запаха дыма и соли и сокрушительной тяжести мира без них.

Я не смогла бы с этим справиться. Я не могла уйти с этого пляжа, от этого пламени, от почерневших руин пирса, где двух самых любимых мною людей только что проглотило заживо. У меня ничего не осталось.

Тело казалось легким, почти невесомым, словно я парила где-то снаружи и наблюдала за тем, как мои ноги несут меня вперед, к воде. Волны лизали берег — темные и бесконечные, нашептывая мягкие, успокаивающие колыбельные. Океан всегда был здесь и всегда ждал, раскинув свои объятия для потерянных душ.

Возможно, именно этим я теперь и была. Потерянной.

Жалкий всхлип сорвался с моих губ, ноги утопали в холодном, мокром песке, пока я делала еще один шаг. И еще один. Еще немного, и я буду в воде. Еще немного, и течение подхватит меня. Еще немного, и я буду с ними.

— Иззи!

Я едва расслышала этот крик; он прозвучал далеко и бессмысленно, сливаясь с испуганными голосами жителей Фолли-Бич и воем сирен.

Чьи-то сильные руки обхватили меня сзади, резко отдернув назад как раз в тот момент, когда первая волна ударилась о мои лодыжки. Я вырывалась, извивалась и царапалась, но хватка была непреклонной и тащила меня прочь от воды.

— Нет... нет, отпусти меня! — мой голос был хриплым и обезумевшим, пока я боролась с удерживающими меня руками. — Отпусти!

— Прекрати, — процедил один из людей Райкера, тяжело дыша мне в ухо. — Ты не хочешь этого делать.

Откуда ему было знать, чего я хочу? Это не имело значения, потому что у меня больше не осталось сил делать вид, что я в порядке.

— Нет, хочу! — я захлебывалась слезами, и мое тело жестоко тряслось. — Их больше нет! Их нет!

К первой паре рук присоединилась вторая, еще более сильная, намертво сжав мою талию, пока я кричала, вырывалась и изо всех сил пыталась освободиться.

— Иззи, остановись!

Я не останавливалась. Я не могла, потому что если бы я остановилась, мне пришлось бы столкнуться с реальностью и принять правду: Райкера больше нет. Уилла больше нет. И «нас» больше нет. Остался лишь холодный, пустой мир, в котором я не хотела жить.

— Хватит! — закричала я. — С меня хватит этого мира! Просто отпустите меня к ним. Пожалуйста!

Тяжелые рыдания сотрясали мое тело. Я потеряла...

Сквозь туман прорвался рев двигателя.

Моя голова резко вскинулась. Сквозь дым и густую пелену, стелющуюся по воде, к берегу неслась лодка, разрезая волны, словно призрак, вынырнувший из бездны. От этого зрелища у меня выбило воздух из легких.

Там были и другие лодки — спасательные суда, команды Доминион-холла, прочесывающие воду и реагирующие на хаос. Но эта... эта была другой. Она не маневрировала среди обломков, не искала и не сканировала поверхность. У этой лодки была четкая цель, единый и неумолимый пункт назначения, к которому она двигалась с такой сосредоточенностью, что мой пульс застучал с новой силой.

Она не искала. Она возвращалась.

У меня перехватило дыхание, и грудь сдавило так быстро, что стало больно, потому что была только одна причина, по которой лодка могла так целенаправленно мчаться к берегу: она кого-то возвращала.

На носу лодки стоял мужчина, вцепившись в перила. Высокий, широкоплечий, в разорванной рубашке, с окровавленным лицом...

Уилл.

Его голос прорезал хаос — хриплый и полный изнеможения.

— Я же говорил тебе не искать меня.

Сдавленный вздох застрял у меня в горле, и я даже не поняла, как мое тело пришло в движение. В одну секунду меня держали, а в следующую я уже вырвалась и бросилась к воде, пробираясь сквозь прибой, когда лодка скрежетнула по мелководью.

Уилл спрыгнул первым, его ботинки увязли в мокром песке, а избитое лицо исказилось в гримасе, выражающей нечто среднее между облегчением и раздражением, когда я врезалась в него.

Его руки сомкнулись на мне — сильные и непоколебимые, а его прерывистое дыхание запуталось в моих волосах. Мне было плевать, что от него разит дымом и морской водой, плевать, что мои слезы насквозь пропитали его испорченную рубашку. Я просто цеплялась за него, сжимая ткань на его спине в кулаках, пока моя грудь сотрясалась от беззвучных рыданий.

— Ах ты засранец, — выдавила я. — Какой же ты абсолютный засранец.

В его груди зародился звук, похожий на надломленный смех, а хватка только стала крепче.

— Да, — пробормотал он, запечатлев грубый, дрожащий поцелуй на моей макушке. — Я знаю.

Я не отпускала его. Пока нет. До тех пор, пока по берегу не захрустели тяжелые шаги и я не почувствовала, как изменилось гравитационное поле вокруг нас.

Райкер.

Я обернулась как раз в тот момент, когда он подошел, и тут же оказалась в его объятиях.

Его тело было твердым и обжигающе горячим даже сквозь мокрую одежду. Его грудь тяжело вздымалась, прижимаясь к моей; каждый вдох был глубоким и контролируемым, словно он все еще не вернулся с войны. Его пальцы зарылись в мои волосы, приподнимая мое лицо и заставляя встретиться с ним взглядом.

Мир вокруг нас пылал, сирены разрывали ночь, но я видела только его.

Уилл задержался лишь на мгновение, прежде чем резко выдохнуть и отступить; проведя рукой по влажным волосам, он окинул взглядом царящий хаос. Его лицо ожесточилось, когда он направился к людям на берегу и тут же вступил в разговор с одним из братьев Райкера. Теперь он