Разведчик - Джек Флинн

class="p1">Он потянулся мимо меня и включил душ. Поток прохладной воды ударил по деревянным доскам, и мелкая водяная пыль покрыла нашу кожу. Я едва успела это осознать, как руки Райкера оказались повсюду: сминали мою грудь, скользили по животу, дергали за пояс моих шорт. Ткань мгновенно упала на пол, а за ней последовали и трусики. Он развернул меня, прижав к прохладному, мокрому дереву, и навис надо мной сзади.

— Раздвинь ноги.

Я подчинилась, и мое дыхание сорвалось, когда его пальцы скользнули между моих бедер, раздвигая меня и поглаживая мои влажные складочки. Я уже истекала соком для него — мое тело было готово с той самой секунды, как он увел меня с вечеринки.

— Блядь, Изабель, — прохрипел он; его пальцы дразнили меня, ровно настолько, чтобы свести с ума, но недостаточно, чтобы удовлетворить. — Я должен взять тебя прямо здесь. Нагнуть и вытрахать так жестко, чтобы ты забыла собственное имя.

Я заскулила, подаваясь бедрами навстречу его руке:

— Сделай это.

В его груди зародился темный смешок, вибрируя о мою спину:

— О, я сделаю это. Но сначала...

Его пальцы глубоко проникли в меня, изогнувшись под идеальным углом и надавив на ту самую точку, от которой у меня искры посыпались из глаз. Мои колени подкосились, но его свободная рука обхватила меня за талию, удерживая в вертикальном положении, именно там, где он и хотел.

— Райкер, — выдохнула я, откинув голову ему на плечо. — Пожалуйста...

Его зубы впились в изгиб моей шеи ровно настолько, чтобы я содрогнулась:

— Ты всегда такая ненасытная до меня, — пробормотал он, глубоко толкаясь пальцами, в то время как его большой палец медленно и сокрушительно вычерчивал круги по моему клитору.

— Я ничего не могу с собой поделать, — тяжело дышала я, раскачиваясь на его руке; мое тело отчаянно требовало большего. — Это ты делаешь меня такой.

— Чертовски верно.

Удовольствие нарастало — горячее и нетерпеливое, балансируя на грани невыносимого. Дыхание Райкера стало рваным у моего уха, а голос пропитался потребностью:

— Кончи для меня, Изабель. Дай мне это почувствовать.

Этот приказ отправил меня в полет.

Мой оргазм ударил жестко, прокатившись по мне резкими, пульсирующими волнами. Ноги затряслись, руки вцепились в деревянные доски в поисках опоры, а сдавленный стон сорвался с губ, пока Райкер проводил меня через это, и его пальцы ни на секунду не останавливались и не замедлялись.

К тому времени, как затихли последние отголоски, я безвольно обмякла в его руках.

Но он еще не закончил. Даже близко нет.

— Повернись.

Я выполнила приказ, и мои конечности все еще дрожали, когда я оказалась к нему лицом. Его глаза были темными и голодными, а челюсть крепко сжата от сдерживаемого напряжения. Я потянулась к его шортам, стянула их вниз, высвобождая его толстый, ноющий член. Он был таким, блядь, твердым — горячим и тяжелым в моей руке, а головка уже блестела от влаги.

Я медленно провела по нему рукой, наслаждаясь тем, как у него перехватило дыхание и как его мышцы напряглись под моим прикосновением.

Он стиснул зубы:

— Изабель.

Я ухмыльнулась:

— Да?

Рык вырвался из его горла.

А затем... он приподнял меня.

Мои ноги обхватили его талию, спина вжалась в дверь кабинки, и он, прицелившись, ворвался в меня одним глубоким, безжалостным толчком.

Я вскрикнула, вонзая ногти в его плечи, когда он заполнил меня целиком, растягивая так, что я чувствовала его в каждом нерве, в каждом дюйме своего тела.

Он не стал начинать медленно. Не дал мне времени привыкнуть.

Он просто трахал меня — жестко, безостановочно, словно был изголодавшимся по этому, по мне.

Вода продолжала литься на нас; она смешивалась с нашим потом и с нашей жаждой. Каждый толчок отправлял меня в космос, каждый рывок его бедер подбрасывал меня все выше и выше, пока от меня не осталось ничего, кроме чистого ощущения и осознания того, что я принадлежу только ему.

— Ты моя, — прорычал он, крепче сжимая мои бедра. — Скажи это.

— Твоя, — выдохнула я, и мое тело туго сжалось вокруг него. — Я твоя, Райкер.

Его толчки стали дикими, отчаянными:

— Скажи это еще раз.

Я впилась пятками в его спину, втягивая его еще глубже, принимая все, что он мне давал.

— Я твоя.

У него перехватило дыхание. А затем... он сорвался.

Он вбился в меня в последний раз, его тело застыло, а член запульсировал глубоко внутри меня, когда он простонал мое имя, словно молитву. Я дрожала в его руках, и мое собственное освобождение обрушилось на меня; удовольствие растеклось по венам жидким горячим огнем.

На мгновение ни один из нас не пошевелился. Мы только тяжело дышали, дрожали, сплетаясь воедино, пока вода струилась вокруг нас.

Затем он отстранился — ровно настолько, чтобы прижаться лбом к моему лбу; его дыхание все еще было рваным, а руки все так же крепко сжимали мои бедра.

Его голос прозвучал низко и хрипло. Собственнически.

— Тебе лучше подготовиться ко второму раунду.

Я рассмеялась, качая головой, пока мои пальцы обрисовывали рельеф его пресса:

— Ты невыносим.

Его ухмылка потемнела:

— Тебе, блядь, это нравится.

Так и было. Дрожь пробежала по моему позвоночнику, но прежде чем я успела что-либо сказать, он взял мою левую руку и приподнял ее.

А затем... он надел мне на палец кольцо.

Я замерла. Мое сердце остановилось.

Это не было чем-то броским. Не гигантский бриллиант, созданный для того, чтобы ослеплять всех вокруг. Оно было простым и элегантным — золотое кольцо с небольшим темным камнем в центре. Метка. Клеймо.

Я повернулась в его объятиях, глядя на него снизу вверх с приоткрытыми губами.

— Райкер...

— Я и не спрашивал, — его голос прозвучал грубо и безапелляционно. Его глаза прожигали мои — темные и непоколебимые. — Это никогда не обсуждалось.

Эмоции ударили мне в грудь, выбив воздух из легких. Я снова посмотрела на кольцо сквозь пелену слез.

Он никогда не спрашивал, потому что для него все уже было решено. Я была его. Он был моим. На этом все.

Я с трудом сглотнула, обхватив пальцами его сильные бицепсы; в горле стоял ком.

— Я люблю тебя, — прошептала я.

Его хватка усилилась, а лоб прижался к моему.

— Еще бы, — пробормотал он. — Потому что теперь тебе от меня никогда не избавиться.

Его пальцы скользнули вдоль моего позвоночника, останавливаясь на талии, а голос опустился еще ниже.

— А когда мы вернемся домой, я напомню тебе, что именно это означает.

Восхитительное тепло разлилось по моему телу. Мой дом. Его дом. Боже, неужели теперь это