Цена (не) её отражения - Тория Кардело

Аля покачала головой.

— Нет, я правда знаю. Я сама… я собиралась сегодня вечером…

Она не договорила, испугавшись собственной откровенности. Но Полина уже смотрела на неё — впервые по-настоящему смотрела на неё, а не сквозь, как на пустое место. В её глазах — тёмных, как лесной мёд, с золотистыми крапинками вокруг зрачка — мелькнуло шокирующее понимание.

— Ты тоже?.. — голос Полины стал тише, человечнее.

Аля кивнула, чувствуя странное облегчение от возможности разделить с кем-то бремя собственной души.

— Я всё решила. Сегодня.

За окном пронеслась стая ворон — чёрные росчерки на сером фоне напоминали иероглифы древнего, забытого языка. Их карканье, глухое и зловещее, недобрым знамением донеслось сквозь шум дождя. За дверью царила школьная суета, но в классе стояла гнетущая тишина; Аля даже слышала их прерывистое дыхание.

— Я не могу больше, — Полина заговорила глухо и надтреснуто, крепче сжавнить. — Каждое утро просыпаться и ненавидеть своё отражение. — Она обхватила себя руками, словно ей вдруг стало холодно. — Каждый день играть роль, которую от меня все ждут, быть идеальной во всём. Всегда улыбаться, всегда сиять, всегда быть лучшей… — она нервно сглотнула. — Знаешь, как это выматывает?

От этой искренности и боли в её голосе Аля растерялась. Ещё пару дней назад ей казалось, что у Полины идеальная жизнь — популярность, красота, дизайнерская одежда. И, конечно, Роман, из всего класса обративший внимания только на неё одну.

— А я… я просто устала быть уродиной, — призналась она, глядя на свои руки — широкие, с коротко остриженными ногтями, такие непохожие на изящные руки Полины. — Глупой жирухой Костровой, над которой все смеются. Ты хотя бы… красивая.

Полина издала что-то между смехом и всхлипом.

— Красивая? — её голос вдруг стал резким, почти злым. — Ты считаешь меня красивой? Аля, я вешу сорок два килограмма при росте сто семьдесят. — Её голос упал до шёпота, словно она признавалась в чём-то постыдном. — Но смотрю в зеркало и вижу жир. Везде. Я вижу, как он нарастает с каждым съеденным кусочком. Каждый чёртов грамм… — её голос дрогнул.

Аля тихонько ахнула.

«Полина Лунёва — девушка с болезненно худощавой фигурой, длинными ногами и кукольной талией — и правда считала себя толстой? Такая страшная комедия абсурда».

— Я не могу есть, — продолжила Полина. — А если и ем, то сразу вызываю рвоту. — Она криво улыбнулась. — Да, ты вчера сказала правду. Всю.

Аля медленно кивнула, чувствуя, как краска заливает щёки.

— Прости за вчерашнее, — сказала она тихо. — Я не должна была вмешиваться. Это было не моё дело.

— Нет, — Полина покачала головой. — Я заслужила. Я ведь… я ужасно вела себя с тобой. Как последняя стерва. — Она глубоко вдохнула, словно собираясь с силами для чего-то очень трудного. — И эта пощёчина… — к удивлению Али, она вдруг протянула руку и коснулась её щеки кончиками пальцев. — Прости. Я просто испугалась. Что все увидят настоящую меня.

Аля замерла, не веря собственным ушам. Полина Лунёва просила у неё прощения? Полина Лунёва признавала, что поступила плохо? И, что ещё более невероятно, — считала себя уродливой?

— Я тоже ненавижу своё тело, — Аля с трудом сдержала нервный смешок, обнажая столь постыдную правду, — Бывает, что даже щипаю этот тупой жир до синяков.

Полина молча слушала. В её глазах не было отвращения или насмешки — только понимание.

— Мне казалось, что к тебе все относятся… хорошо, — продолжила Аля, не в силах остановить поток откровений. — Что твоя жизнь идеальна. Что у тебя есть всё, о чём я только мечтать могу — красота, популярность, внимание… заботливая семья.

Полина покачала головой, и её волосы, такие же гладкие и золотистые, как загадочный шарф с надписью на английском языке, мягко колыхнулись.

— Заботливая семья? — она горько усмехнулась. — С тех пор как отец ушёл, мать меняет мужчин как перчатки. А я… я перестала для неё существовать. Сейчас у неё новый — Дмитрий, такой… — Полина вдруг поёжилась, словно от холода, обхватила себя руками. По её телу прошла видимая дрожь. — Он смотрит на меня… ну, не так, как должен смотреть на дочь своей подруги.

Она не сказала больше ничего, но и не нужно было. К горлу Али подступила тошнота от одной только мысли о грязной правде за этими словами.

— А я… — она запнулась, но потом решилась. Если уж говорить начистоту, то до конца. — Я пошла к психологу. Может быть, ты слышала об Агате? — Имя соскользнуло с губ легко, словно она произносила его тысячу раз. И одновременно странно — как заклинание на незнакомом языке. — Она… она показала мне другой мир. Ткань Снов.

Аля подняла глаза, ожидая увидеть в лице Полины недоумение или скептицизм. Ткань Снов — это звучало как название из фэнтезийной книги, как выдумка, как бред сумасшедшего.

Полина вздрогнула. Нить едва не выпала из её руки.

— Место, где я могу быть любимой, уверенной, красивой, — продолжила Аля, чувствуя непривычное возбуждение, словно её несло течением, которому она не могла сопротивляться. — Нужно только… только сделать выбор. Шагнуть в другую реальность. Туда, где нет боли и отвержения. Туда, где я действительно живу, а не просто существую.

— Ткань Снов? — Полина замерла, и в её голосе послышалась болезненная надежда. — Ты знаешь о Ткани Снов?

В её взгляде мелькнула нездоровая, лихорадочная искра, а зрачки поглотили почти всю радужку.

Аля кивнула, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

— Я бываю там каждую ночь. И собираюсь… переместиться туда навсегда, — Щёки вспыхнули от этого признания. — Сегодня вечером.

— Тогда ты меня понимаешь, — голос Полины прозвучал почти нежно. — Ты единственная, кто действительно понимает.

Она взяла руку Али в свою — тонкие, изящные пальцы с идеальным маникюром легли на неухоженную, обветренную ладонь. В этом лёгком, почти невесомом прикосновении было столько доверия, столько уязвимости, что у Али перехватило дыхание.

И прежде чем она успела что-то ответить, Полина выпрямилась, словно приняв важное решение. Её лицо исказилось смесью решимости и покоя, почти умиротворения.

Одним плавным движением онасделала последний стежок.

— Я выбираю свой путь на Ткань Снов, — прошептала она уже немного невнятно, словно издалека. — Встретимся там, Аля. Я буду ждать тебя.

Аля замерла. Логика кричала, что нужно немедленно позвать на помощь, вызвать скорую. Что происходящее — безумие, настоящее, жуткое безумие.

Она видела, как зрачки Полины расширяются ещё больше, почти вытесняя радужку. Как её движения становятся медленнее, тяжелее. Как веки начинают опускаться, словно ей вдруг стало невыносимо трудно держать глаза открытыми. Тонкие пальцы Полины безвольно разжались.

«Разве можно просто… взять