Цена (не) её отражения - Тория Кардело

Но кто действительно привлек её внимание, так это Полина Лунева. Сегодня на всех уроках она молчала, не сидела, как обычно, рядом с Романом, а забилась в угол, у окна, и выглядела… непривычно. Бледнее обычного, с потухшими глазами и искусанными губами. И на шее — золотистый шелковый шарф, который Полина почему-то сжимала в пальцах, как спасательный круг.

«Может, они поссорились с Романом?»

Впрочем, какое ей дело до Полины Луневой? Особенно после вчерашней пощечины в раздевалке.

— В заключение хочу отметить, что выбор православия определил культурную идентичность России на тысячелетие вперёд, — закончила Аля твёрдо, уверенно, с удивительной скрытой силой. — Спасибо за внимание.

В классе повисла тишина. Мария Сергеевна слегка нахмурилась по привычке, задумчиво пролистнула журнал, а затем кивнула Але:

— Хорошее выступление, Кострова. Твёрдая «пятёрка».

В любой другой день она бы ликовала, звонила бы родителям, гордилась бы собой. Но сегодня… сегодня это не имело никакого значения. Оценки, школа, будущее — всё это потеряло важность.

* * *

Прозвенел звонок, и класс мгновенно наполнился шумом — скрежет отодвигаемых стульев, радостные возгласы, обрывки смеха и обсуждений планов на скорые выходные. От этого гула у Али даже слегка закружилась голова. Мария Сергеевна, собрав со стола бумаги, тоже поспешно вышла из кабинета и направилась в учительскую.

Полина не встала. Она осталась сидеть у окна, куда маленькими призраками падали тени дождевых капель. Смотрела на тяжёлые, свинцово-серые осенние тучи, словно пыталась что-то разглядеть в их бесформенных очертаниях. Пальцы нервно теребили шелковый шарф цвета жидкого золота, напоминающего о солнце и лете, о чём-то далёком и, возможно, навсегда утраченном. Она сжимала его так крепко, будто талисман.

Подруги сбились в стайку у двери, бросая на Полину озадаченные взгляды.

— Что с ней? — прямо спросила Лиза, даже не думая понизить голос. — Она сегодня какая-то странная.

Даша пожала плечами, равнодушно скользнула взглядом по подруге:

— Кто её знает. Может, с Ромой поссорилась. Или ее мама опять привела мужика.

Полина даже не повернула голову. Казалось, она полностью погрузилась в собственный мир, отделённый от реальности стеклянной стеной осеннего дождя. И через несколько секунд её подруги, пожав плечами и обменявшись ещё парой фраз, ушли.

В пустом классе остались только они. Аля и Полина. Жертва и мучительница. Две стороны одной и той же монеты, хотя ни одна из них ещё не осознавала этого.

Аля замерла, не зная, что делать.

«Уйти, оставив её в покое? Или спросить, всё ли в порядке?»

После вчерашней сцены в раздевалке, после пощёчины, после всех насмешек и издевательств — разве Полина заслуживала её внимания? Её заботы?

И всё же… что-то с ней явно было не так. Что-то не вписывалось в привычный образ уверенной в себе, высокомерной «королевы».

В этот момент Аля увидела, как Полина медленными, почти ритуальными движениями достаёт из кармананить. Блик от закатного солнца, с трудом пробивающееся сквозь октябрьские тучи, пробежал по напряжённому лицу. Тонкие пальцы с идеальным маникюром задрожали. Нить оказалась на бледной коже

Сердце Али пропустило удар. Что-то щёлкнуло внутри. Время словно замедлилось. Капли дождя за окном зависли в воздухе, превратились в крошечные хрустальные шарики. Тишина пустого класса стала осязаемой, плотной.

Глубокий вдох, как перед прыжком в ледяную воду.

— Эй, — вырвалось у Али прежде, чем она успела подумать. Собственный голос показался чужим, далёким, словно кто-то другой говорил её ртом. — Ты что делаешь?

Полина вздрогнула и обернулась.

Удивление в её глазах быстро сменилось раздражением — маска вернулась на место.

— Ничего, — она отвернулась, явно намереваясь проигнорировать Алю. Голос прозвучал сухо, почти враждебно, но Аля уловила в нём заметную дрожь — трещину на идеальной фарфоровой статуэтке.

Аля сделала несколько шагов и оказалась рядом с Полиной в последний момент.

— Стой! — слово вырвалось выстрелом в тишине. Аля сама не поняла, как её рука оказалась на запястье Полины.

Прикосновение к коже, холодной и мраморно гладкой.

— Это же… это же опасно для жизни!

Полина высвободила руку с неожиданной силой.

— Вау, какая догадливость, — протянула она с горькой усмешкой. Хрипло, как после долгих слёз. — Великое открытие, Кострова. Да, это опасно, Шерлок. В этом весь смысл.

Аля даже растерялась. Замерла на перепутье — между затаённой обидой, поселившейся в её сердце с самого первого дня в этой школе, и неожиданным сочувствием.

На мгновение Аля представила, как просто развернется и уйдёт, оставляя Полину наедине с её демонами.

«В конце концов, разве эта стерва не заслужила страданий?»

«Око за око. Зуб за зуб. Разве не в этом справедливость?»

И всё же… что-то останавливало её. Возможно, взгляд Полины — потерянный, затравленный, болезненно знакомый. Точно так же она сама смотрела на себя в зеркало после очередной изнурительной диеты, после неподходящего платья в примерочной магазина, после лишних килограммов на весах. Взгляд человека, который ненавидит себя больше, чем кто-либо другой. Родство с этой девушкой заставило их враждовать с первого дня знакомства.

— Ты… правда хочешь…

В горле предательски пересохло.

Глупый вопрос.

Резкий, неестественный смех Полины эхом отразился от пустых стен и высокого потолка.

— Какая разница? — она говорила тихо, но каждое слово будто вырывалось из груди с кровью. — Тебе-то что до меня? Иди, радуйся. Одной стервой в школе будет меньше. Это ведь то, чего все вы хотите, правда? Чтобы злобная Полина Лунева перестала портить всем жизнь своим существованием.

Эти слова сочились такой сырой, нелицеприятной правдой, что внутри у Али что-то дрогнуло. Ещё несколько дней назад, увидев поцелуй Полины и Романа, она мечтала, как соперница однажды просто исчезнет из школы. Хуже того, она бы злорадно улыбнулась от плохих новостей об этой стерве.

Но сейчас, глядя в эти тёмные глаза, полные слёз, Аля не чувствовала ни злорадства, ни даже обиды. Только мучительное, щемящее чувство — словно кривое зеркало показывало другую версию её собственной боли.

Она медленно обошла парту и села рядом с Полиной — совсем близко, на соседний стул, так, что их колени почти соприкоснулись. Аля почувствовала сладкий аромат жасмина с нотками цитруса — полную противоположность её дешёвому яблочному гелю для душа.

— Я знаю, что ты чувствуешь, — произнесла Аля тихо, глядя не на Полину, а на еёнить. Тонкие пальцы, безупречный маникюр, маленькая родинка у основания запястья. Рука, которая вчера оставила горящий след на её щеке.

— Ой, только не надо этих банальных утешений, — огрызнулась Полина, но уже без привычной ядовитой резкости. — «Всё наладится», «время лечит», вся эта чушь из дешёвых психологических брошюр. — Она фыркнула,