Ее безумные звери - Э. П. Бали

залитой лунным светом — было полно благородной печали. Она казалась такой маленькой. Такой одинокой. Напоминала существо, что провело в изоляции долгие годы, что я не мог больше этого выносить.

И теперь, когда она прижалась ко мне так, что утихла часть моей мрачной боли, я разглядываю эту молодую женщину, которая так сильно изменила наши жизни.

Она ворвалась яростным вихрем, вспорола нас изнутри и оставила меня бродить среди обломков.

С тобой я никогда не буду в безопасности. Эти слова сорвались с ее губ подавленным криком много месяцев назад, но с тех пор я носил их в себе, словно яд.

Потому что она была права. Я хотел, чтобы она умерла. Желал этого и все подготовил. Решил, что это лучший путь для нее. Для всех нас.

Но та дорога, по которой мы идем сейчас, — извилистая, опасная, — сулит в конце еще более страшную участь.

Смерть была бы милосердием.

Но если так, почему же я чувствую яростную потребность сделать все, чтобы этого не случилось? Почему ощущаю неистовое желание уничтожить любого, кто причинит ей вред? Я убивал ради нее. И не раз. Защищал ее честь как свою собственную.

Ее брачная метка сияет бесконечным небесным светом.

Я долго боролся с притяжением Регины. И я все еще в силах бороться. Мне до сих пор хватает хладнокровия, чтобы устроить ее смерть даже сейчас.

И все же я этого не сделаю.

Орда призраков продолжает свой вечный марш по спальне. Косматые, злобные, жестокие. Послушные. Они не прекращают свой гнусный темный речитатив. Продолжают по кусочку скалывать мой рассудок.

Мне осталось недолго. По крайней мере, в этом мире.

Это не ее вина. И все же — ее.

— Я не могу дать тебе то, чего ты хочешь, Аурелия, — шепчу я в темноту. — И я всегда буду об этом сожалеть.

Ее аура пульсирует скорбным синим. Запах ее слез режет мне сердце, я не должен, но все же касаюсь ее щеки подушечками пальцев, так нежно, как только смею. Она невольно льнет к руке, позволяя слезам скользить по лицу беззвучной печальной песней.

— У этой истории будет трагический финал, — говорю я ей. Говорю себе. — Между нами ничего не может быть.

Она тяжело сглатывает, и у меня возникает сильное желание поцеловать ее. Эти губы, что так любовно, так жадно впитывали меня, принимая с истинным наслаждением. Вместо этого я лишь крепче сжимаю волю в кулак и продолжаю смотреть на нее.

— Но ты все еще хочешь моей смерти? — спрашивает она снова, и вопрос выходит рваным вскриком.

Я иду по лезвию ножа. Одно неверное движение — и мы рухнем в бездну. А если упаду я, упадем мы все. Я не могу допустить, чтобы это случилось с братьями. С ней.

Я облизываю губы, жалея, что это не ее губы.

— Нет.

Она закрывает глаза, и волны облегчения проходят сквозь ее призрачное тело. Возможно, я хочу подарить ей немного света перед грядущей тьмой, потому что в конце концов решаюсь наклониться и коснуться губами ее губ.

Между нами проскакивает электрический разряд, горячий и кусачий. Она ахает от этого ощущения. Я пробую на вкус ее нижнюю губу, затем пухлую верхнюю. Смакую ее сладость, ее золотой аромат, мягкость рта, который податливо раскрывается мне навстречу, будто прося большего. Ее возбуждение для моей души — как благовоние. Я вдыхаю его, словно тонущий, а затем шепчу в ее нежные, как лепестки, губы:

— Прости меня, Аурелия.

Она не знает, что я вкладываю в эти слова двойной смысл. И я никогда в жизни так не боялся открываться кому-то.

Потому что, хоть я уже причинил ей боль, то, что грядет, ранит ее десятикратно. Это заденет так глубоко, что след превратится в бессмертный шрам.

Такой рубец меняет человека навсегда. И моей прекрасной, сильной, маленькой Регине придется выбирать, кем она станет.



На следующий день Сабрина сообщает, что готова рассказать свою историю. Подозревая, через что ей пришлось пройти, я дал ей достаточно времени. Мы сидим в комнате, которую она теперь делит с Ракель, Стейси и Коннором. Мардук и Йети тоже устроились в большом кругу кресел, Мардук по-хозяйски обнимает Минни.

Минни больше не сомневается в Мардуке. Она доверяет ему безоговорочно. Что бы ни произошло между ними в особняке Клосонов, это сблизило их — как я и надеялся.

Призраки беснуются вокруг, заполняя комнату и мое сознание своим присутствием. Сегодня их голоса, к счастью, приглушены, что позволяет мне нормально слышать Сабрину.

— Большую часть пути я была в отключке, а потом получила сотрясение, — бормочет Сабрина, будто это ее раздражает. — Я всегда думала, что если меня когда-нибудь похитят, я постараюсь вычислить, куда меня везут. Всегда ведь говорят: не позволяйте им увезти вас во второе место.

Тот факт, что в процессе она лишилась части хвоста, говорит мне о том, как отчаянно она сопротивлялась похитителям.

— А когда я очнулась, кругом пахло только кошачьими и змеями, так что я решила, будто нахожусь в одном из их секретных убежищ. Но… — она жмурится, словно вспоминая деталь. — Но в камнях, из которых была сложена темница, было что-то странное. Все они были пронизаны едва заметными следами золота.

Она качает головой, взгляд становится отсутствующим.

— Воровка драгоценностей знает толк в золоте, — смеется Стейси, но тут же осекается.

Сабрина серьезно кивает ей.

— Именно.

Я бросаю взгляд на своего брата-дракона, потому что Ксандер точно знает, где это место.

— Там был один парень, какой-то высокопоставленный генерал или вроде того, — произносит Сабрина, сжимая руку Коннора. — Он был ужасен. Будто знал, как на меня надавить, понимаете? Сказал, что навел справки. Знал, что я ненавижу замкнутые пространства. — Она сглатывает и натягивает капюшон ниже, оглядывая большую комнату, словно напоминая себе, что она уже не там. — Он был абсолютно чокнутый. Камеры становились все меньше и меньше, пока в конце концов… — она вздрагивает, и я внимательно слежу за ее аурой. Цвет сменяется с серых грозовых туч на черный.

— Они говорили с тобой? — быстро спрашиваю я, стремясь отвлечь ее от мрачных мыслей, в которые она только что погрузилась. — Признались, чего хотели?

Ее взгляд фокусируется на мне, она кивает.

— На самом деле, они много чего рассказали. Я была весьма удивлена. Казалось, они даже не особо скрывались.

Я подбадриваю ее кивком.

— Им нужны были мои способности к манипуляции крошечными предметами, — храбро произносит Сабрина. — Но я никак не ожидала, что они попросят меня манипулировать чем-то настолько, мать его,