Западня - Алеата Ромиг

Звук захлопнувшейся двери эхом отозвался в тишине, предупреждая нас, что мы одни.

Брайс перевел взгляд с меня на рюкзак и снова на меня.

— Почему?

— Почему что?

— Почему ты не хочешь, чтобы я разозлился?

У меня пересохло во рту, когда я посмотрела на него.

— Потому что ты был прав.

Его глаза открылись еще шире.

— О том, что ты сказал в первый же день, когда повел меня к маме. Ты сказал, что ты либо мой единственный друг, либо мой злейший враг. Мне кажется, что последних у меня достаточно; мне бы не помешал друг.

— Друг? — спросил он, поднимая мою левую руку и глядя на бриллиант.

Мои глаза закрылись, задержавшись в темноте, побуждая меня продолжать.

— Я никогда не просила большего.

— Иногда жизнь преподносит нам сюрпризы, подарки, о которых мы никогда не знали, что хотим или, в моем случае, никогда не знали, что это возможно. Видишь ли, Александрия, ты – мой дар. Я хотел тебя, а ты раз за разом отказываешь мне. Да, я встречался с великой Александрией Монтегю Коллинз. У меня была репутация, но я никогда не получал от тебя того, чего хотел больше всего.

Я попыталась отодвинуться, но мое тело было в плену между ним и столом.

— А нельзя ли нам двигаться помедленнее?

Он погладил меня по щеке.

— И как же чертовски медленно ты хочешь двигаться? Еще немного медленнее, и мы бы повернули вспять. Ты не испуганный ребенок, а я не неуклюжий подросток. Я знаю, что мне нравится. Это обязательно случится. И тебе это тоже понравится. Давай забудем об этом и пойдем дальше.

— Я не хочу, чтобы наш первый раз был чем-то таким, что мы уже пережили.

Его тонкие губы скривились в ухмылке.

— Дорогая, все изменилось. Пришло время тебе научиться принимать это. Ты не отвечаешь за это. Единственная причина, по которой я не трахаю тебя прямо сейчас на этом столе, это из уважения к тому, что у нас когда-то было. Каждый раз, когда ты обманываешь нас, каждый раз, когда ты думаешь, что нашла выход из этого, еще одна частица этого уважения выбрасывается в пресловутое окно, — он сделал шаг в мою сторону, но отступать мне было некуда. Край стола впился мне в верхнюю часть бедер, когда его бедра прижались ближе. — Это зависит от тебя, потому что я готов взять тебя и сделать своей. Я готов стереть из твоей памяти все воспоминания о Деметрии. Потому что как только мой член погрузится в тебя… — Его ухмылка стала еще шире от моей неконтролируемой гримасы. — В чем дело, дорогая, ты можешь говорить на этом языке с моей матерью, но не можешь принять это?

Я проглотила желчь.

— Продолжай, Брайс, если ты чувствуешь себя настоящим мужчиной, угрожая изнасиловать меня, продолжай.

— Я не угрожаю и не собираюсь тебя насиловать. Я собираюсь сделать свою невесту своей. Я буду трахать тебя так хорошо, что ты даже не вспомнишь, что была с кем-то еще.

Я была уверена, что это невозможно.

— Это был не тот разговор, который я имела в виду, — сказала я, — когда сказала, что не хочу, чтобы ты уходил злым.

— Тогда что же ты предлагаешь, мисс Коллинз?

Я усилием воли заставила свое отвращение уменьшиться. Это был всего лишь поцелуй, способ спасти телефон, способ добраться до Нокса. Я могу это сделать.

— Поцелуй, настоящий поцелуй.

Брайс поднялся еще выше.

— Я хочу заняться любовью, а ты предлагаешь мне поцелуй? Это все равно, что предложить голодающему человеку крекер. Это может поддержать меня, но не ослабит голод.

— Когда рядом Челси, я сомневаюсь, что ты голоден.

Он пожал плечами.

— «Макдоналдс» вряд ли удовлетворит меня, когда у меня есть икра.

Я глубоко вздохнула, надеясь отвлечься от пищевых аналогий. Я не хотела думать о нем и Челси. Не то чтобы мне было наплевать, с кем он трахался, главное, чтобы это была не я. С другой стороны, может быть, я действительно заботился, достаточно, чтобы также желать, чтобы это была не она.

— Я все поняла. Я здесь не главная. Я понимаю, что теперь решение за тобой.

С каждой фразой выражение его лица смягчалось.

— Но я также верю, что мы больше, чем просто помолвленные. Мы были друзьями. Это то, чем Алтон и мама не были. Я прошу тебя, пожалуйста, не разрушать это, не отнимай это преимущество. Я действительно хочу, чтобы ты был моим другом, даже после того, как мы поженимся.

Слова дались мне легче, чем я ожидала.

— Ты напугал меня, когда я вернулась домой, — я пошла дальше. — Мне не нравится видеть тебя таким. Мне нужен мой друг.

Его рука скользнула мне за голову, вниз к шее. Как только это произошло, все надежды на целомудренный, дружеский поцелуй испарились.

— Покажи мне, Алекс.

Я выдохнула. Алекс. Впервые с тех пор, как я вернулась, он назвал меня тем именем, которым я хотела, чтобы меня называли. Подняв подбородок, я встретилась с ним губами. Всем своим существом я хотела отступить, но оказалась в ловушке. Вместо этого я закрыла глаза и представила себе полные, властные губы, те, что ниже светло-голубых глаз.

Язык Брайса скользнул по складке моих губ.

С теплой слезой, скатившейся по моей щеке, я позволила ему войти. Это была небольшая уступка, напомнила я себе. Я уже целовала его раньше, когда мы были молоды. Я уже так много отдала. И это не было исключением. Это было для Нокса. Это было для телефона.

Пальцы Брайса с еще большим пылом впились в мои волосы, и он притянул меня ближе, раскрывая мне рот и прижимая мою грудь к своей груди. Я изо всех сил старалась дышать, пока его язык исследовал меня. Мое тело боролось с желанием бороться, глотнуть воздуха и избавиться от его вторжения.

Когда Брайс, наконец, ослабил хватку, его серые глаза изучали меня, ища мои истинные эмоции. Я медленно моргала, открывая глаза, показывая лишь небольшие просветы в своих мыслях. Я не могла позволить ему увидеть мои чувства, и была слишком расстроена, чтобы скрыть их; вместо этого я опустила подбородок, прижалась лбом к его груди и сосредоточилась на дыхании, каждый вдох был глубже предыдущего. Пока я старалась сдержать свое отвращение, Брайс